Хиро, обычно сдержанный, сегодня позволил себе расслабиться. Он даже заказал «Ледяной вихрь» — коктейль, который при подаче окутывал стол морозным паром.
— Признаюсь, — сказал он, слегка улыбнувшись, — я никогда не думал, что буду праздновать победу в месте, где подают напитки в форме снежных шаров.
Тея, напротив, выбрала нежный травяной настой, но её глаза светились от радости.
— Вы все… — она запнулась, подбирая слова, — вы все такие сильные. Я горжусь, что сражалась рядом с вами.
— О, Хиро, смотри, здесь есть бобовый коктейль! — воскликнула Айрис, показывая брату.
— О нет! Только не бобы! — отрицательно замотал головой Хиро.
Тоширо, как всегда, наблюдал за происходящим чуть отстранённо, но в его глазах читалось удовлетворение.
Когда ночь начала клониться к рассвету, Айрис и Хиро вышли на улицу. Воздух был пропитан солью и свежестью, а над горизонтом уже пробивались первые лучи.
Айрис остановилась, глядя на восходящее солнце.
— Мы справимся, — сказала она тихо, но твёрдо. — Что бы ни ждало впереди.
— Конечно, справимся, — Хиро встал рядом, его плечи расправились.
— Хиро, знаешь, какой сегодня день? — тихо спросила Айрис, её голос дрогнул, будто боясь нарушить хрупкую тишину.
Хиро замер, взгляд его потускнел. Он медленно поднял глаза к небу, словно ища там ответы, а потом едва слышно произнёс:
— 25 марта… День, когда их не стало.
В его словах было столько невысказанной боли, что у Айрис сжалось сердце. Она молча протянула ему руку — не для поддержки, а чтобы вместе разделить эту тяжесть.
— Давай навестим их? — предложила она, и в её глазах заблестели слёзы. — Я… Я столько хочу им рассказать.
Не дожидаясь ответа, она легонько взмахнула рукой, и между ними вспыхнул мягкий фиолетовый свет. Портал раскрылся — не ослепительный, как в бою, а тихий, почти робкий, словно боясь потревожить покой тех, к кому они направлялись.
Они шагнули сквозь мерцающую завесу — и оказались на той самой поляне. Время здесь будто остановилось: цветы, высаженные когда‑то руками их родителей, всё так же цвели, а деревья шелестели листвой, будто шептали старые добрые сказки.
Айрис медленно подошла к двум скромным надгробиям, украсив полевыми цветами. Она опустилась на колени, коснулась камня кончиками пальцев — и по её лицу скользнула первая слеза.
— Мама, папа… — её голос сорвался. — Здравствуйте. Мы… Мы наконец‑то пришли.
Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами, но слова всё же полились потоком:
— Мы справились. Представляете? Зло побеждено. Мир… Он снова дышит. Люди перестали бояться, дети смеются, а в храмах снова звучат молитвы. Боги… О них снова начали вспоминать. Всё, за что вы боролись, — оно живёт.
Хиро встал рядом. Его обычно ледяное спокойствие дало трещину — глаза блестели, а губы дрожали, — но он нашёл в себе силы продолжить:
— Вы учили нас, что даже в самой тёмной ночи есть место для света. И мы… Мы не подвели. Мы сохранили то, что вы нам дали.
Айрис всхлипнула, прижав ладонь к груди:
— Мы так вас любим. Каждый день. Каждую минуту. И так часто вспоминаем… — Она подняла взгляд к небу, где плыли лёгкие облака. — Думаешь, они рядом?
Хиро молча взял её за руку, сжал крепко, до боли, — и ответил не сразу. Он смотрел на надгробия, на цветы, на шелестящие листья, а потом тихо, но твёрдо сказал:
— Всегда. Они всегда с нами. В каждом нашем шаге, в каждом решении, в каждой победе.
Ветер ласково коснулся их лиц, словно тихий ответ. Где‑то в глубине леса запела птица — простая, чистая мелодия, наполненная надеждой.
Где‑то вдали, за линией горизонта, уже ждали новые испытания. Но сейчас — сейчас они были живы, вместе и полны сил.
Конец