У каждой планеты, включая нашу, было и есть своё божество — тот, кто вдохнул в неё жизнь, кто сформировал её облик, кто следит за её судьбой. Наши боги создали нас, людей, и долгое время мы жили в гармонии…
Но, как гласит предание, однажды боги возжелали большего — больше власти, больше поклонения, больше подношений. И тогда Титаны, помня о своей миссии хранителей, встали на нашу защиту. Они свергли богов, заняв их место на небесных престолах.
Богов стали забывать. Их голоса затихали, словно далёкие звёзды, угасающие в безмолвной пустоте. Постепенно их шёпот растворился в вечности…
Но если очень‑очень захотеть, если в самую глухую ночь, когда мир погружается в безмолвие, прислушаться к тишине — можно уловить едва различимый шёпот нашей богини…
— Неужели богам было мало нашей веры в них? — прошептала Айрис, и её голос дрогнул, словно хрупкая струна.
Комната погрузилась в задумчивую тишину. За окном мерцали звёзды, будто прислушиваясь к рассказу. Эйра медленно провела рукой по волосам дочери, собираясь с мыслями.
— Ходят легенды, — наконец произнесла она, и в её глазах отразился таинственный свет, — что боги никогда нас не предавали. Что они до сих пор стоят на страже, невидимые, но бдительные. Что их шёпот — не жалоба, а молитва. Что они защищают нас даже сейчас, просто… иначе.
Айрис прижалась к матери, а Хиро, уже наполовину погружённый в сон, пробормотал — Значит, они всё ещё с нами?
— Всегда, — тихо ответила Эйра, накрывая детей одеялом. — Всегда.
......................
Глава 2. Крик, разрывающий сердце.
Пасмурным весенним утром, когда небо ещё тонуло в сумрачных тонах, а первые проблески рассвета едва пробивались сквозь плотную пелену туч, отец и сын отправились на охоту. Тишину нарушал лишь шелест влажной листвы под ногами.
Вдруг дорогу им перекрыли волки — не обычные лесные хищники, а нечто… иное. Их глаза пылали багровым огнём, словно в них тлели угли адского пламени, а вокруг тел клубилась осязаемая аура злобы, от которой пробирало до костей.
Роланд и Хиро замерли за стволами вековых деревьев, затаив дыхание. Время словно остановилось. Волки медленно кружили, принюхиваясь, их ноздри раздувались, выхватывая из воздуха малейшие оттенки чужих запахов. Спустя томительные мгновения звери развернулись и скрылись в чаще, оставив после себя лишь тревожную тишину.
— Какого чёрта они здесь делают? — прошептал Роланд, пытаясь сохранить спокойствие. Его пальцы невольно сжали рукоять меча. — Они никогда не заходили так глубоко в лес… Неужели даже наша маленькая поляна теперь не безопасна…
Хиро поднял на отца широко раскрытые глаза, в которых плескалась неподдельная тревога — Но куда же нам идти?
Роланд тяжело вздохнул, взгляд его затуманился — Не знаю, сын мой… Эйра говорит, что всё чаще слышит из леса странный шёпот. Словно кто-то пытается что-то донести до нас. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Для начала вернёмся домой.
По возвращении Роланд сразу направился к Эйре, чтобы обсудить случившееся, а Хиро бросился на поиски Айрис.
Девочка играла на поляне, её звонкий смех разносился по округе, словно перезвон хрустальных колокольчиков. Завидев брата, она помчалась навстречу, глаза её сияли нетерпением:
— Хиро! Хиро! Как прошла охота? Я так хочу рагу из кролика! — Она затараторила, не скрывая восторга, а в уголках губ блеснула капелька слюны. — Вы ведь принесли хоть немного, правда?
Х Хиро опустил взгляд, голос его звучал глухо — Сегодня не очень удачно, Айрис. Прости. В лесу всюду рыщут эти странные волки.
Айрис замерла, улыбка медленно сползла с её лица. В глазах вспыхнул недетский страх — Нам грозит опасность, да?
Хиро попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, натянутой — Что ты… Не бери в голову. Твой старший брат всегда защитит тебя!
Айрис рассмеялась, но в её смехе теперь слышалась нотка тревоги. Она схватила Хиро за руку и потянула в игру. Вместе они бегали по небольшому саду, лазали по деревьям и срывали сочные алые яблоки с веток.
Во время игры, увлекшись погоней за порхающей бабочкой с необычным фиолетовым свечением, Хиро и Айрис заблудились. Лесные тропы, казавшиеся такими знакомыми, внезапно сменились густыми зарослями, а знакомый пейзаж – незнакомыми деревьями. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багряные тона, и тревога начала подкрадываться к сердцу детей.