Он вышел к ней в сад и медленно приблизился, нарочито громко ступая по камню, чтобы объявить о своем присутствии, чтобы не напугать её.
— Ты с ним не единое целое, — его голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Поэтому выпады пропитаны неуклюжестью и довольно слабы.
Айрис резко обернулась. В её глазах — не испуг, а вызов.
— Да? Тогда покажи, как надо.
Элиас улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без маски короля. Он вытащил свой меч, и сталь запела в вечернем воздухе.
Она напала первой — стремительно, почти отчаянно. Он отражал удары легко, почти небрежно, но не унижал её, а учил. Каждый блок, каждый парирующий выпад был уроком: «Чувствуй клинок, как продолжение себя».
Они кружили по площадке, словно в странном танце. Меч Элиаса — холодный, расчётливый. Меч Айрис — горячий, импульсивный. И всё же… В какой‑то момент она поймала его ритм.
Это было так завораживающе, что Элиас на мгновение ослабил защиту. Из‑за этого один из её ударов прошёл сквозь защиту и остриё меча легко коснулось его щеки.
Время остановилось.
Айрис замерла, глаза расширились от ужаса. Она уронила меч и инстинктивно коснулась его раны — легко, почти невесомо. И мир Элиаса перевернулся. Она сама потянулась к нему — к нему, мужчине, которого ещё недавно считала угрозой.
В этот миг всё, что он так тщательно выстраивал — холодный рассудок, королевскую сдержанность, железную волю, — рассыпалось в прах. Осталась только правда: «Она коснулась меня. После всего, что с ней сделали. После того, как касания превратились в пытку. Она коснулась меня».
— Я… я не хотела… — прошептала она, отдёргивая руку, но он очень мягко поймал её пальцы.
— Всё в порядке… — его голос звучал непривычно тихо.
Он не отпустил её руку сразу. Их пальцы на мгновение переплелись, и в этом мимолётном касании было больше правды, чем во всех его королевских речах.
— Ты хрупка, но обладаешь скоростью и ловкостью, — наконец произнёс он, разрывая контакт. — Тебе бы не мечом махать, а чем‑то поменьше. И… тебе лучше отдохнуть.
Айрис кивнула, всё ещё глядя на его рану. — Хорошо, тогда я пойду.
Она нашла Хиро у входа в замок.
— Каков план? — спросил брат, глядя на её раскрасневшееся лицо. — Я бы хотел посмотреть библиотеку. Не каждый раз подворачивается шанс попасть в королевскую библиотеку, да ещё и другого измерения.
— Как и ограбить королевскую сокровищницу, — вдруг рассмеялась Айрис, бросая взгляд на его меч.
Они шли по коридорам, смеясь и переговариваясь, но мысли Айрис то и дело возвращались к тому мгновению на площадке: к его глубоким ярко‑алым глазам, к её ладони в его руке — теплому, почти невесомому прикосновению, которое, казалось, оставило след на коже. Она невольно сжала пальцы, будто пытаясь удержать это ощущение.
В библиотеке они провели несколько часов, листая древние фолианты, но ни один не содержал упоминаний о таинственной организации или символе.
— Кажется, действуют они действительно максимально секретно, — вздохнула Айрис. — Даже король мало чего знает об этой организации. Пойдём в комнату? Я устала.
Когда они вернулись, на столе у зеркала стояла небольшая фиолетовая коробка с белой атласной лентой. Рядом — записка:
«Надеюсь, они станут твоей защитой. Они выполнены из магического сплава и усиливают магические способности владельца, а также помогают восстановить ману.
P.S. Навеки ваш, Элиас».
Айрис открыла коробку. Внутри, на бархатной подложке, лежали два изящных кинжала, украшенных узором в виде бабочек. Фиолетовый металл мерцал, словно живой.
Она вынула один клинок, взмахнула — и в его отполированной поверхности увидела своё отражение. Это был не просто подарок, не просто оружие. Это — клятва.
Выйдя на балкон, она невольно посмотрела в сторону балкона Элиаса. Но его там не было.
— Жаль… — прошептала она.
А он наблюдал за ней из окна своего кабинета. Увидев, как её лицо омрачилось, он улыбнулся и закрыл штору. — «Надеюсь, что однажды я смогу быть всегда рядом с тобой.»
Позже, стоя перед зеркалом, Элиас провёл пальцами по тонкому шраму на щеке. Он не станет прятать его. Не станет лечить магией. Этот след останется — как память о том мгновении, когда Айрис впервые после ада протянула к нему руку.
А Айрис, лёжа в постели, снова и снова вспоминала его взгляд — тот самый, что заставил её сердце биться чаще. Она прикасалась к своим пальцам, словно пытаясь уловить остаток тепла его кожи.
— «Почему в ту ужасную ночь я вдруг вспомнила его лицо..? Ох… Мамочка, что же мне делать? Мне так страшно и больно, но при виде его – боль притупляется.»