.................
Глава 36. Уйти, чтобы найти.
Дни текли медленно, но каждый был наполнен смыслом. Айрис и Хиро использовали отпущенное им время на полную — не только чтобы отвлечься от тревоги, но и чтобы стать сильнее перед грядущей неизвестностью. А Элиас… Элиас разрывался между двумя мирами: миром долга, где он — король, хранитель трона и судьбы целого народа, и миром чувств, где есть только Айрис, её смех и её молчаливая боль, которую он так хотел исцелить.
Каждое утро Хиро отправлялся к фонтану — месту, где тишина и прохлада помогали сосредоточиться. В руках он держал свой меч, свой проводник силы. Хиро вставал в стойку, закрывал глаза, делал глубокий вдох. Он представлял, как внутри него пробуждается ледяной источник — тихий, но мощный. Ладони сжимали рукоять. Он мысленно «подключался» к мечу, ощущая его как продолжение себя. Лезвие едва заметно мерцало, покрываясь инеем. Плавное движение — и из кончика клинка вырывался ледяной поток. Не хаотичный, а направленный: шипы вырастали из земли, пронзая мишени; щиты застывали перед ним, отражая воображаемые удары; снаряды летели точно в цель — маленькие ледяные копья, способные пробить плоть и кости врагов.
Несмотря на смертоносность, его магия была красива: узоры на льду напоминали морозные рисунки на окне, а светящиеся грани переливались, как драгоценные камни.
Элиас наблюдал за этим издалека, чувствуя, как в груди сжимается невидимая пружина. Он завидовал этой свободе, этой возможности просто быть, просто сражаться, не неся на плечах бремя короны. Переведя взгляд, Элиас увидел Айрис.
Айрис тренировалась неподалёку от Хиро. Её фиолетовые кинжалы, подаренные Элиасом, стали не просто оружием, а ключом к собственной магии. Она двигалась с грацией хищницы, крутя кинжалы в руках с завораживающей лёгкостью. Это походило на танец — изящный, смертоносный, полный скрытой силы. Один клинок парировал удар, словно оберегая её от невидимой угрозы, второй — наносил ответный выпад, быстрый, как вспышка молнии. Лезвия скрещивались в воздухе, сплетая вокруг неё сверкающую паутину из отражённого света, будто сама стихия подчинялась её воле.
После тренировок она садилась на камни, клала кинжалы на колени и пыталась уловить поток силы внутри себя. Сначала — тепло в ладонях, потом — лёгкое покалывание, будто тысячи иголочек прокатывались по коже. Она направляла энергию в клинки: они начинали светиться фиолетовым, их лезвия становились острее, а узор бабочки оживал, переливаясь в свете. Элиас видел это, и сердце его сжималось от нежности и бессилия. Он хотел подойти, обнять её, сказать, что всё будет хорошо… но вместо этого отворачивался и возвращался к своим королевским обязанностям.
Когда сестра и брат тренировались вместе, Айрис била не технично, а яростно. Она не целилась в уязвимые точки, не искала слабых мест Хиро. Она просто выплёскивала эмоции. Хиро не парировал, не контратаковал. Он уворачивался — плавно, почти танцевально, словно скользя по краю её бури. Когда её магия вырывалась наружу, он ставил ледяные щиты. Не чтобы защититься, а чтобы дать ей пространство. Чтобы её ярость не рассеялась впустую, а нашла выход.
— Давай, — шептал он, когда она запыхалась. — Ещё.
Она рычала, бросалась снова, и он снова уходил с линии атаки, снова возводил преграду, снова позволял ей бить.
Он не знал, как ещё помочь. Слова? Бесполезны. Утешения? Она их не примет. Попытки «разобраться в чувствах»? Она ещё не готова. Но он знал: боль нельзя запирать. Она разъедает изнутри, как кислота. А Айрис… Она слишком долго держала всё в себе. Поэтому Хиро выбрал бой. Не как сражение, а как исповедь.
Её крепко сжатые руки на рукояти — это крики, которые она не могла издать. Её магия — слёзы, которые она не позволяла себе выплакать. А он… он был проводником. Тем, кто примет её ярость, не осудит, не отступит.
Ведь иногда, чтобы исцелиться, нужно сначала разбить всё вдребезги.
Айрис не говорила ничего. Но её удары становились всё реже, всё слабее. Постепенно ярость сменялась усталостью, а за ней — тихим, опустошающим спокойствием. Наконец она рухнула на колени, тяжело дыша. Хиро подошёл, молча сел рядом, положил руку на её плечо. Она не отстранилась.
— Спасибо, — прошептала она, не поднимая глаз.
Он не ответил. Просто сжал её ладонь. Элиас, наблюдая за этой сценой, чувствовал, как в душе поднимается буря. Он хотел быть на месте Хиро, хотел просто держать её за руку, не думая о короне, о долге, о королевстве. Но реальность безжалостно возвращала его на трон.
В моменты отдыха брат с сестрой говорили о доме: о запахе пирогов, звуке дождя по крыше, смехе отца, рассказах мамы. Эти воспоминания были болезненными, но они больше не прятались от них.