— Я понесу её, — резко произнёс Эллиас. Он поднял Айрис на руки бережно, но уверенно, прижимая к себе. — Держись, звёздочка. Мы выберемся.
Когда они вышли на поверхность, небо только начинало светлеть — первые лучи рассвета пробивались сквозь тучи, окрашивая горизонт в розовые и золотые тона. Утренняя свежесть окутала их, словно мягкое одеяло, смывая усталость и страх. Айрис приоткрыла глаза, её пальцы слабо сжали рукав Эллиаса.
— Это сон? — прошептала она едва слышно. — Эллиас… Ты не можешь быть здесь…
Он улыбнулся, осторожно прижимая её к груди.
— Могу. И я не оставлю тебя больше, ведь ты — моя звезда, которая указывает мне путь в этой кромешной тьме…
Через некоторое время Айрис очнулась в лазарете. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь лёгкий тюль, рисуя на полу золотистые узоры. Эллиас стоял у окна, но обернулся сразу, едва заметил её движение.
— Очнулась? — его голос звучал мягко, почти нежно, но в глазах читалась глубокая тревога. — Врач сказал, может быть лёгкое сотрясение. Удар пришёлся и на голову, но позвоночник чудом остался цел.
Айрис попыталась сесть, но голова закружилась. — Немного кружится… Но, Эллиас, что ты здесь делаешь?
Эллиас подошёл ближе, сел у кровати и аккуратно коснулся её руки. Пальцы Айрис дрогнули.
— Я… не смог тебя отпустить, Айрис. Не смог оставить. Я хочу быть всегда рядом с тобой, — он опустил взгляд. — Я боялся, что после случившегося в Гинзе ты не подпустишь меня к себе, поэтому старался держаться на расстоянии. Прости меня, если сможешь. Я снова не уберег тебя.
Айрис протянула вторую руку, коснулась его ладони.
— Если бы не ты, возможно, я так и лежала бы в этой бездне, как и остальные. Спасибо тебе.
В палату тихо вошёл Хиро, неся поднос с едой. Его взгляд мгновенно выцепил Эллиаса у постели сестры — и на долю секунды в глазах мелькнуло напряжение. Но он тут же расслабил плечи, шагнул вперёд и поставил поднос на тумбочку.
— Рад, что ты очнулась, — произнёс он ровным, почти будничным тоном. — Ешь. Это поможет быстрее восстановиться.
Айрис слабо улыбнулась. — Спасибо, братик.
Хиро задержал взгляд на её бледном лице, и сдержанность дала трещину. Голос его дрогнул, но не от гнева — от невысказанной тревоги.
— Зачем так рисковала? Зачем побежала на рожон, когда я просил идти аккуратно? Ты могла погибнуть!
Она посмотрела на него. Глаза блестели, но теперь уже не злобой, а чем‑то похожим на отчаяние.
— А может, это и было бы лучше.
Слова повисли в воздухе, как осколок стекла. Эллиас резко подался вперёд и сжал её плечи.
— Никогда так не говори. Ты нужна нам.
Голос его прозвучал твёрдо, почти резко, но в прикосновении не было жёсткости. Только страх. Только желание удержать.
И тогда Айрис разрыдалась. Не истерично, не с криком — тихо, судорожно, словно долго копила слёзы в самой глубине души. Впервые за долгое время она позволила себе слабость, опустилась в их объятия, как будто только теперь поняла: можно не держать оборону. Она больше не взаперти.
Хиро и Эллиас сели рядом, осторожно обнимая её. Они молчали, пока её дыхание не выровнялось, пока плечи не перестали вздрагивать. Когда Айрис наконец уснула, Хиро медленно поднялся и тихо окликнул Эллиаса:
— Эллиас, мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
В его голосе не было просьбы — только твёрдая решимость. Брови сдвинуты, взгляд не допускал возражений. Он вышел в коридор, оставив дверь слегка приоткрытой, и обернулся к Эллиасу.
Эллиас медленно поднялся с постели Айрис. В его движениях не было ни спешки, ни раздражения — лишь сдержанная готовность.
— Конечно. Поговорим.
Они вышли в смежную комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком, отрезав их от безмятежного сна Айрис. Хиро развернулся к Эллиасу, и в его позе читалась неприкрытая угроза.
— Слушай меня внимательно, — начал он, понизив голос до глухого, напряжённого тона. — Айрис всё ещё тяжело: каждую ночь я слышу, как её мучают кошмары, как она плачет. Я не знаю, какие у тебя планы и что ты задумал, но одно тебе стоит уяснить сразу: если ты снова причинишь ей боль — я не посмотрю ни на твой титул, ни на твои заслуги. Ты спас нас в бездне, и за это я благодарен. Но не жди, что я закрою глаза на твой поступок в Гинзе.
Эллиас не отвёл взгляда. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах вспыхнул упрямый огонь.
— Я понимаю твои опасения, Хиро, — ответил он ровно, разводя руки в жесте, который мог бы показаться примирительным, если бы не твёрдость в его голосе. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что я собираюсь оставить её. Я бросил своё королевство, свой народ, всё, что имел — ради неё. И теперь… — он сделал шаг вперёд, и в его тоне прозвучала непоколебимая решимость, — теперь я не отступлю.