Айрис молчала, глядя на огонь.
— Как мне ему это объяснить? — наконец спросила она. — Как сказать: «Я хочу быть с тобой, но боюсь»?
— Так и скажи, — посоветовала Тея. — Честно. Без прикрас. Если он любит, он услышит. А если нет… — она пожала плечами. — Тогда это не твой человек.
— Хорошо… Спасибо. Для меня это важно. Я рада, что ты снова с нами, Тея, — сказала Айрис, обняв подругу.
Когда Айрис и Тея вернулись к костру, веселье было в самом разгаре. Тоширо разливал очередную порцию настойки, Хиро что‑то оживлённо рассказывал, а Эллиас, словно почувствовав их приближение, обернулся.
Айрис, чувствуя, как тепло разливается по телу — то ли от огня, то ли от выпитого, — взяла со стола ещё один стакан. Сделала глоток, затем второй. Глаза её блестели, а в груди нарастало странное, пьянящее ощущение свободы.
— Эллиас, — позвала она, глядя ему прямо в глаза. — Пойдём… Пойдём со мной.
Он приподнял бровь, но встал без возражений.
Тея, наблюдавшая за ними, улыбнулась.
— Куда это они? — спросил Хиро, поворачиваясь к ней.
— Секрет, — подмигнула Тея. — Просто дай им время.
Глава 46. В полумраке комнаты.
Внимание: глава содержит сцены откровенного характера (18+).
— Айрис, что-то случилось?.. — обеспокоено спросил Эллиас.
Айрис не ответила. В её голове было слишком много мыслей и все они путались, переплетались. Румянец на щеках горел всё ярче, сердце бешено билось.
Наконец они вошли в её комнату. Внутри было темно, лишь слабый свет луны пробивался сквозь щели ставен. Айрис, едва переступив порог, резко развернулась и прижала Эллиаса к стене.
Её руки скользнули по его груди, пальцы робко коснулись пресса сквозь ткань рубашки.
Эллиас замер. Внутри всё сжалось — не только от неожиданности, но и от острого, почти болезненного волнения. Кровь прилила к вискам, пульс застучал в ушах.
— Айрис… — начал он. Голос прозвучал ниже, глуше, чем обычно. — Что ты делаешь?
Она не ответила сразу. Подняла на него глаза — в полумраке они казались почти чёрными, но в них горел лихорадочный фиолетовый блеск. Её пальцы дрожали, но не отстранились.
— Я… — Айрис запнулась, сглотнула. — Я не могу больше это держать в себе.
Эллиас осторожно взял её за запястья, пытаясь мягко отстранить. Но стоило коснуться её кожи — по телу пробежала волна жара. Он сжал пальцы чуть сильнее, чем хотел.
— Послушай, — выдохнул он, чувствуя, как колотится сердце. — Ты пьяна. Давай просто поговорим завтра, всё в порядке…
— Нет! — её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. — Это я. Настоящая. И я… я думаю о тебе. Постоянно. Я пыталась заставить себя не думать о тебе, отвлекаться на что-то другое, но всё тщетно.
Она закрыла глаза, а когда открыла, в них стояли слёзы.
— Тогда, с Сессилом… Во мне что‑то сломалось. Но одновременно… пробудилось. И это чувство растёт, давит изнутри. Я пыталась его заглушить, но… — голос сорвался. — Я хочу быть с тобой, Эллиас. Хочу чувствовать тебя. Но мне очень… очень страшно!
Эллиас замер. Он хотел сказать многое: что ему ужасно жаль; что злость на Сессила и самого себя его сжирает изнутри; и вместе с тем, что он безумно счастлив, что Айрис призналась ему. Он хотел остановить её, но Айрис уже потянулась к его ремню…
— Нет, — резко выдохнул он, перехватывая её руки.
Его пальцы сжали её запястья — не грубо, но твёрдо. Внутри бушевала буря: одна часть его кричала: «Остановись!», другая — «Возьми её, она же сама просит!». Он зажмурился, пытаясь удержать контроль.
— Не так, — повторил он, словно приказывая самому себе. Голос звучал так глухо, словно из‑под толщи воды.
Он поднял её на руки, бережно отнёс к кровати и опустил на мягкий матрас. Наклонился, глядя ей в глаза. В его взгляде смешались нежность, тревога и сдерживаемая страсть. Каждой клеточкой тела он ощущал её близость: запах волос, тепло кожи, прерывистое дыхание.
— Слушай меня, — голос звучал низко, почти шёпотом, но с бесконечной нежностью. — Мы будем действовать медленно. Очень медленно. Если тебе станет страшно — мы остановимся. Сразу. Обещаю.
Айрис кивнула, глотая слёзы. Её грудь вздымалась, дыхание было прерывистым.
— Хорошо, — прошептала она. — Только… не отпускай меня.
Эллиас наклонился к её лицу. Его губы коснулись её губ — сначала едва ощутимо, словно проверяя, готова ли она. Затем чуть увереннее, но всё так же бережно.
Внутри всё кричало: «Сильнее! Быстрее! Возьми её!». Но он держал себя в узде, заставляя себя действовать медленно, осторожно. Каждый нерв был натянут, как струна.