Его руки скользили по её плечам, спускаясь к талии, затем обратно. Каждое движение — через усилие, через борьбу с собой. Он чувствовал, как дрожат пальцы, как жар поднимается от ладоней к сердцу.
Айрис прижалась к нему, её пальцы вцепились в его рубашку. Она дрожала, но не отстранялась.
— Всё хорошо? — прошептал он, отстраняясь на миг. Его дыхание смешивалось с её дыханием.
— Да, — выдохнула она. Голос тихий, но твёрдый. — Продолжай. Я хочу этого. Хочу тебя.
Он снова поцеловал её, на этот раз глубже, но всё так же осторожно. Его рука скользнула по её бедру, поднимаясь выше, но останавливаясь в сантиметре от того, чтобы зайти дальше.
— Если что‑то не так — скажи, — напомнил он. Голос дрогнул. — Я не смогу остановиться, если ты не скажешь.
— Не останавливайся, — попросила она, прижимаясь к нему сильнее. Её пальцы скользнули вверх, к его шее, затем в волосы. — Пожалуйста.
Эллиас закрыл глаза, пытаясь удержать контроль. Сердце билось так громко, что, казалось, она могла услышать. Он снова наклонился, целуя её шею, ключицы, каждую точку, до которой мог дотянуться. Губы были нежными, но в каждом прикосновении чувствовалась сдерживаемая сила.
— Ты такая красивая, — прошептал он.
Айрис всхлипнула, но это были не просто слезы — это был звук освобождения. Она потянулась к нему, отвечая на поцелуй, её тело расслабилось под его руками.
Эллиас сжал кулаки, впиваясь пальцами в матрас. Внутри всё рвалось наружу — страсть, желание, почти ярость от того, как трудно держать себя в руках. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в мышцах, успокоить бешеный ритм сердца.
— Я верю тебе, — сказала она. — Потому что ты — это ты.
И в этот момент всё изменилось. Страх начал отступать, оставляя место только для тепла, для нежности, для того, что давно зрело между ними. Эллиас наконец позволил себе чуть больше: его пальцы скользнули под край её одежды, но он снова замер, проверяя её реакцию.
Айрис не отстранилась. Наоборот, чуть подалась вперёд, словно приглашая. Её дыхание стало чаще, глаза полузакрыты, губы слегка приоткрыты.
Эллиас медленно, не отрывая взгляда от её лица, начал поднимать ткань. Каждое движение — как испытание на прочность. Он снимал с неё одежду бережно, почти ритуально, обнажая сперва нежные плечи с лёгким румянцем, затем — грудь. Упругая, идеальной формы, с розовыми сосками, уже напряжёнными от возбуждения и прохладного воздуха.
Эллиас задержал дыхание, любуясь этим видом. Он провёл тыльной стороной руки по её груди — едва касаясь, словно боялся спугнуть мгновение. Кожа оказалась ещё нежнее, чем он представлял себе каждую ночь в одиночестве: шёлковая, тёплая.
Его пальцы скользнули ниже, к талии. Он осторожно стянул одежду до бёдер, любуясь плавными линиями её тела. Тонкая, но не хрупкая — в каждом изгибе чувствовалась скрытая сила, природная грация. Плоский живот с едва заметной игрой мышц при каждом вдохе, изящная линия рёбер, подчёркивающая лёгкость её сложения.
Он медленно снял с неё оставшуюся одежду, обнажая стройные бёдра с мягкими, плавными изгибами. Даже сейчас, в полумраке, он различал каждую линию, каждую деталь её тела — будто запоминал на ощупь, на взгляд.
Айрис, словно отвечая, потянулась к его рубашке. Её пальцы дрожали, но она настойчиво расстёгивала пуговицы, одна за другой. Когда ткань упала с его плеч, перед ней открылись мощные мышцы, рельефные руки с пульсирующими венами — воплощение силы и сдержанной страсти.
Эллиас наклонился, касаясь губами её ключицы. Поцелуй — лёгкий, как дуновение ветра. Затем ещё один — чуть ниже, к плечу. Его язык очертил нежную линию, спускаясь всё ниже, к груди.
Айрис выдохнула — первый тихий стон сорвался с её губ. Тело отозвалось мгновенной дрожью: мышцы напряглись, а затем расслабились под его ласками. Она вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
Его дыхание остановилось на несколько мгновений от её звуков, но он не посмел остановиться.
— Эллиас… — прошептала она, но слова растворились во втором, более громком стоне, когда его губы коснулись её груди.
Он ласкал её медленно, чередуя нежные поцелуи с едва ощутимыми прикосновениями языка. Каждый раз, когда он менял ритм, Айрис реагировала: её дыхание сбивалось, пальцы сжимались на его коже, а тело непроизвольно подавалось навстречу.
Его руки скользили по её бокам, изучая каждый изгиб, запоминая каждую линию. Он хотел запомнить всё: как она вздрагивает от лёгкого касания к рёбрам, как выгибается, когда он проводит пальцами по животу, как её кожа становится горячее под его ладонями.