— Ты… прекрасна, — выдохнул он, на мгновение отрываясь, чтобы взглянуть на неё.
Её глаза были закрыты, губы приоткрыты, а на лице — выражение чистого, незамутнённого наслаждения. Она не ответила — только снова застонала, когда его губы вернулись к её груди, на этот раз чуть смелее, чуть настойчивее.
Эллиас медленно отстранился, глядя на Айрис: её грудь вздымалась в прерывистом дыхании, кожа пылала, а глаза под полуопущенными веками мерцали в полумраке. Он провёл ладонью по её бедру, ощущая, как под пальцами пульсирует жар, и начал спускаться ниже — осторожно, будто прощупывая границы дозволенного.
Его губы коснулись внутренней стороны её бедра — сначала едва ощутимо, затем с чуть большим нажимом. Он чувствовал, как она вздрагивает от каждого прикосновения, как её мышцы напрягаются и тут же расслабляются, подчиняясь его ритму. Эллиас двигался неторопливо, растягивая момент, словно художник, наносящий последние штрихи на полотно.
Когда его язык наконец коснулся её самых сокровенных мест, Айрис резко выдохнула, выгнулась дугой, одной рукой впиваясь пальцами в простыни, а второй прикрывая лицо от смущения.
Эллиас замер на миг — не от страха, а чтобы запомнить этот звук, этот жест, эту дрожь, пробегающую по её телу.
Затем он продолжил — медленно, с почти ритуальной тщательностью. Его язык скользил по нежным складкам: то едва касаясь, то надавливая чуть сильнее, исследуя каждую линию, каждый изгиб. Он чередовал лёгкие, почти невесомые движения с более настойчивыми, то ускоряя, то замедляя ритм, чтобы держать её на грани.
Айрис стонала — сначала тихо, сдавленно, затем всё громче, не сдерживаясь. Её тело двигалось в такт его прикосновениям, бёдра приподнимались, приглашая глубже, настойчивее. Эллиас чувствовал, как её тепло окутывает его, как аромат её возбуждения заполняет лёгкие, заставляя сердце биться чаще.
Он усилил напор — теперь его язык двигался ритмично, с каждым движением подводя её ближе к краю. Пальцы Эллиаса скользнули по её бёдрам, слегка сжимая кожу, удерживая её на месте. Он чувствовал, как напряжение внутри неё нарастает, как дыхание становится прерывистым, а стоны — всё более отчаянными.
— Эллиас… — её голос звучал хрипло, почти умоляюще. — Я не могу… я…
Он не ответил словами — только усилил давление, ускорил движения, доводя её до точки невозврата. Айрис вскрикнула, её тело содрогнулось в экстазе, мышцы сжались, а пальцы вцепились в его волосы, прижимая его ближе, требуя ещё. Она дрожала, выгибалась, задыхалась от нахлынувших ощущений, а он продолжал — нежно, но настойчиво, продлевая её удовольствие, пока волны оргазма не начали медленно отступать.
Наконец, она обессиленно опустилась на постель, тяжело дыша, с закрытыми глазами и раскрасневшимся лицом. Эллиас медленно отстранился, любуясь её видом — растрёпанной, раскрепощённой, полностью принадлежащей этому моменту.
Айрис медленно приходила в себя, ощущая приятную истому, разливающуюся по всему телу. Её дыхание постепенно выравнивалось, а в голове царила блаженная пустота — впервые за долгое время она чувствовала себя по‑настоящему живой.
Она приоткрыла глаза и посмотрела на Эллиаса. Он лежал рядом, опершись на локоть, и внимательно наблюдал за ней. В его взгляде читались нежность, забота — и что‑то ещё, более глубокое, почти трепетное.
— Ты… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Это было… невероятно.
Он улыбнулся — не насмешливо, как обычно, а тепло, почти ласково — Я рад, что тебе понравилось.
Айрис потянулась к нему, провела пальцами по его груди, ощущая под кожей игру мышц. Её ладонь скользнула ниже, к поясу его брюк, и Эллиас мгновенно напрягся.
— Айрис, — его голос звучал мягко, но твёрдо. — Не надо.
Она замерла, удивлённо глядя на него — Почему? Я хочу… хочу сделать тебе приятно.
Эллиас накрыл её руку своей, осторожно отстраняя — Знаю, что хочешь. Но сейчас нельзя.
— Нельзя? — в её голосе прозвучала детская обида. — Я же не ребёнок…
Эллиас вздохнул, провёл свободной рукой по её волосам, нежно отводя прядь от лица:
— Ты и не ребёнок. Но ты ещё слишком юна. К тому же, ты только начинаешь отпускать страх, познавать своё тело, свои желания. И я не хочу торопить этот процесс. Не хочу, чтобы потом ты пожалела или почувствовала себя некомфортно. Я могу не сдержаться и сделать тебе больно.
Айрис прикусила губу, глядя в его глаза. В них не было осуждения, только забота и… осторожность.
— Ты боишься, что я пожалею? — тихо спросила она.
— Боюсь, — честно ответил он. — Потому что ты особенная. И я хочу, чтобы всё, что между нами происходит, было осмысленным. Чтобы ты чувствовала себя в безопасности, а не под давлением.