Тоширо кивнул — И я. Больше никакой выпивки без меры.
— Вот и хорошо, — Тея встала, подошла к ним и легонько щёлкнула каждого по носу. — А теперь идите умывайтесь. Вы выглядите так, будто ночевали в канаве.
Ребята рассмеялись и поплелись к ручью.
Хиро шёл чуть впереди, сунув руки в карманы. В голове крутилось: «Ну зачем мне с ним тащиться?»
У ручья Тоширо сразу присел на корточки, достал из кармана крохотный стеклянный флакон и начал аккуратно набирать воду.
— Что, опять опыты? — не удержался Хиро, умываясь.
Тоширо даже не вздрогнул — Наблюдения. Видишь, как свет преломляется в каплях? Это почти как в линзах моего нового прибора. Если правильно рассчитать угол…
— Да‑да, я понял, — перебил Хиро, вытирая лицо рукавом.
Наступила пауза. Хиро разглядывал игру света на воде, а Тоширо — причудливые узоры из водорослей на дне.
— Ты же всё анализируешь, да? Как что устроено, как работает… — неожиданно сказал Хиро, не глядя на собеседника.
Тоширо задумчиво покрутил флакон в руках — Я всегда так. Вижу проблему — и сразу думаю, как её решить. Вижу устройство — хочу понять, как оно устроено. Это как дышать.
Хиро кивнул. Впервые он посмотрел на Тоширо не как на «странного механика», а как на человека — такого же, как он сам, только с другим взглядом на мир.
— Ладно, — вздохнул Хиро. — Допустим, механизмы — это круто. Но скажи: зачем тебе всё это?
Тоширо на секунду замер, подбирая слова — Потому что в них есть порядок. В мире столько хаоса, а механизмы… они подчиняются законам. Их можно понять, предсказать, улучшить. Это успокаивает.
Хиро прищурился — То есть ты бежишь от хаоса в свои шестерёнки?
— Не бегу, — возразил Тоширо. — Я его упорядочиваю. А ты? Ты же, кажется, наоборот — любишь хаос.
— Ну, — Хиро пожал плечами, — иногда нужно просто рвануть вперёд. Не всё можно просчитать.
— И в этом твоя сила, — неожиданно серьёзно сказал Тоширо. — Ты видишь то, что нельзя зарисовать схемами. Ты действуешь там, где я бы застрял в раздумьях.
Хиро удивлённо поднял брови — Ты что, меня хвалишь?
— Просто констатирую факт, — Тоширо улыбнулся. — Мы разные, но, похоже, вполне можем дополнять друг друга.
Тоширо наконец повернулся к нему. В его взгляде не было ни вызова, ни насмешки — только спокойная уверенность.
— Я знаю, что у тебя есть чувства к Тее.
Хиро замер. Слова застряли в горле. Он хотел что‑то сказать, но лишь сжал кулаки.
— И я знаю, что ты думаешь, будто я… претендую на неё, — продолжил Тоширо. — Но это не так.
Он сделал паузу, подбирая слова — Тея для меня как сестра. Она умная, терпеливая и добрая, но она просто мой друг. Это не то, о чём ты думаешь.
Хиро смотрел на него, пытаясь понять — врёт или нет — Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что не хочу, чтобы ты считал меня врагом, — просто ответил Тоширо. — Мы можем быть разными, но это не значит, что мы не можем быть на одной стороне. Особенно когда речь идёт о Тее.
Хиро медленно выдохнул. Напряжение, копившееся в нём днями, начало отпускать — Ты… серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул Тоширо. — Моя страсть — это механизмы, схемы, расчёты. Я люблю разбирать мир на детали и собирать его заново. Но люди… с ними сложнее. Я не умею играть в чувства.
Хиро усмехнулся — А я, значит, умею?
— Нет, — честно ответил Тоширо. — Ты тоже не умеешь. Но ты хотя бы пытаешься.
Оба рассмеялись.
— Ладно, — Хиро протянул руку. — Мир?
— Мир, — Тоширо пожал её. — И ещё: если ты когда‑нибудь захочешь поговорить о ней — я выслушаю. Без осуждения.
Хиро кивнул. Впервые за долгое время он вздохнул с облегчением и плохие мысли начали отпускать.
В это время Эллиас, разбуженный голосами, вышел на порог гостиницы. Он стоял в проёме, залитом утренним светом, и молча наблюдал за происходящим. Его волосы были взъерошены, на лице — следы сна, но глаза уже ясные, внимательные.
Айрис почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Она обернулась — и их взгляды встретились.
— Думаю, это начало крепкой мужской дружбы. Что скажешь, Айрис? — улыбнувшись, сказала Тея, переводя взгляд с Хиро и Тоширо на Айрис. — Айрис? А… Вижу, ты уже занята.
Тея решила пойти к Хиро и Тоширо, чтобы не мешать Айрис и Эллиасу.
Время для двоих будто замедлилось. Лучи солнца пробивались сквозь листву, создавая на её лице причудливую игру света и тени. Эллиас смотрел на неё — не спеша, не отводя глаз, словно пытался запомнить каждую черту: изгиб губ, лёгкий румянец на щеках, блеск в глазах, который появлялся, когда она волновалась.
Айрис не шевелилась. В груди что‑то сжалось — не от страха, а от странного, тёплого ощущения, будто этот момент принадлежал только им двоим.