Хиро, который до этого момента увлечённо разглядывал узор на песчанике, подскочил, будто его ужалили — А! Да, конечно! — Он торопливо вытащил меч из ножен и протянул его Акио, чуть не уронив при этом. — Вот!
Акио принял оружие с таким благоговением, будто ему вручили священный артефакт. Он тут же пристроил меч на поясе, гордо выпрямился и с важным видом произнёс — Теперь я снова готов к подвигам!
Хиро, Айрис и Озэму с небольшим отрядом устремились на юг, вглубь пустыни. Копыта лошадей проваливались в рыхлый песок, а горизонт плавился в раскалённой дымке.
— Они не могли уйти далеко, — произнёс Озэму, вглядываясь в даль. — Если поспешим, настигнем до полуденной бури. Всем быть настороже.
Айрис нервно оглянулась — ей казалось, что за каждым барханом таится наблюдатель.
Через час пути отряд достиг древнего колодца — некогда важного привала для караванов. Теперь он стоял заброшенным, окружённым россыпью камней и высохших кустов.
Как только воины приблизились, из‑за валунов вылетели стрелы. Двое солдат упали, пронзённые.
Озэму рявкнул — Щиты! Круг!
Бой длился недолго — нападавшие отступили, но время было потеряно. Озэму хмуро осмотрел раненых:
— Их цель — замедлить нас. Кто‑то предупреждает их о каждом шаге. Ускоримся.
Отряд двинулся дальше, но вскоре столкнулся с преградой. Древнее русло реки — теперь это была череда глубоких впадин, заполненных рыхлым песком. Лошади тонули, едва ступив на край.
— Придётся идти пешком, — скомандовал Озэму. — Осторожно, здесь могут быть зыбучие пески.
Отряд медленно продвигался, ощупывая почву шестами. Один из солдат всё же провалился — его успели вытащить, но нога была вывихнута.
— Мы теряем время, — процедил Хиро. — Они наверняка уже далеко.
Лишь к полудню, когда солнце превратилось в раскалённый диск, впереди мелькнул тусклый блеск металла. Между барханами двигалась повозка, запряжённая парой истощённых верблюдов.
— Остановить! — рявкнул Озэму.
Один из лучников выстрелил — зачарованная стрела впилась в колесо. Повозка накренилась, затем с треском перевернулась, взметнув облако песка. Из неё вывалились связанные дети — грязные, дрожащие, с заклеенными ртами.
А следом выполз Реймонд.
Он выглядел не как грозный заговорщик, а как загнанный зверь:
- одежда в клочьях, лицо в песке и ссадинах;
- руки дрожали, пальцы судорожно сжимали нож;
- глаза бегали, избегая взгляда Озэму;
- голос срывался на хриплый шёпот.
— Я… я убью её! — он рванул к ближайшей связанной девочке, приставив лезвие к её горлу. — Не подходите! Дайте мне уйти! Я… я не один! Есть другие! Они… они всё равно закончат дело!
Его попытка казаться угрожающим выглядела жалко: нож дрожал, а ноги подкашивались. Песок сыпался с его одежды, а на лбу выступила испарина.
Озэму медленно шагнул вперёд. Тени от барханов легли на его лицо, придавая ему ещё более суровый, почти нечеловеческий облик. Солнце било в спину, превращая его фигуру в тёмный силуэт, а глаза — в два бездонных провала гнева.
— Ты давал такую возможность бедным детям? — его голос звучал тихо, но каждое слово било, как плеть. — Я считал тебя самым близким и преданным. Ты ел с моего стола, носил мои дары, получал мою защиту. Ты укусил руку, кормившую тебя, Реймонд. Хорошие собаки не кусают своих хозяев… но ты оказался не собакой. Ты — крыса.
Реймонд захлебнулся криком — Пощадите! Я… я могу быть полезен! Я знаю имена! Я выдам всех! Только дайте мне уйти!
Его пальцы судорожно сжимали нож у горла девочки. Та дрожала, слёзы катились по грязным щекам, но она не смела пошевелиться.
Озэму замер на мгновение. В его взгляде не было ни сомнения, ни колебаний — лишь холодная, выверенная ярость человека, который слишком долго закрывал глаза на предательство.
— Знать имена — недостаточно, — произнёс он ровным, почти безэмоциональным тоном. — Ты не просто предал. Ты похищал детей. Ты вредил им. Ты не заслуживаешь права говорить. Не заслуживаешь шанса дышать.
Он не сделал ни шага ближе — не было нужды. Его рука, словно пружина, рванулась вверх, меч сверкнул в солнечных лучах. Движение было молниеносным, отточенным годами тренировок: взмах — и клинок, рассекая воздух, описал идеальную дугу.
Реймонд даже не успел вскрикнуть. Голова с глухим стуком упала в песок, тело рухнуло следом, ещё несколько секунд дёргаясь в предсмертных судорогах. Нож выпал из разжатой ладони, звякнув о камень.
Девочка с пронзительным криком вырвалась из хватки мертвеца. Она упала на колени, задыхаясь от рыданий, но уже свободная.