Айрис задумчиво отвела взгляд и заговорила — Это… не может быть Аурелия.
Хиро вдруг молча схватил Айрис за плечо и указал вперёд.
По обочинам дорог, словно статуи из кошмаров, стояли люди‑коконы. Их тела были окутаны полупрозрачной плёнкой, лица искажены — глаза широко раскрыты, рты застыли в беззвучном крике. В каждом взгляде — вечность ужаса, застывшая во времени.
— Они живы? — Айрис от испуга шагнула назад, наткнувшись спиной на Хиро. Её голос дрожал.
Хиро подошёл к одному кокону почти вплотную — Не мертвы, — ответил он тихо, сжимая рукоять меча. — Но и не живы. Они словно заперты в вечном сне. Идём. Обычно в замках есть катакомбы — возможно, там остался кто‑то в живых.
Где‑то вдали раздался писк — высокий, режущий слух, будто сотни игл вонзались в тишину. Затем — шорох, будто тысячи лапок скребли по камню. По телу ребят пробежала дрожь, волосы на затылке встали дыбом.
Ориентируясь на шпиль центральной башни, который виднелся над крышами, они двинулись дальше. К замку они шли настороженно и тихо, держась за руки — единственный тёплый контакт в этом ледяном мире.
— Хиро, смотри! — Айрис указала на один из фонтанов. — Наверное, это Площадь Зеркальных Фонтанов, папа о ней рассказывал. Когда‑то здесь били струи воды, отражая небо.
Теперь фонтаны были пусты. Рядом росли кусты роз, но вместо бутонов — маленькие чёрные коконы, из которых доносился тихий, пульсирующий писк.
— Быстрее, здесь опасно, — поторопил Хиро, обнажая меч. Его клинок слабо мерцал, будто чувствуя угрозу.
Ворота в замок были распахнуты. Внутри — ни звука, ни движения. Лишь эхо их шагов отражалось от стен, покрытых паутиной, что шевелилась, будто дышала, отзываясь на их присутствие.
— Как думаешь, если разделимся, может, найдём оставшихся в живых быстрее? — предложила Айрис, стараясь говорить уверенно, хотя сердце колотилось как птица в клетке.
— Нет. Разделяться нельзя, — твёрдо сказал Хиро, крепче сжимая меч. — Но нам нужен ответ. Кто‑то должен знать, что здесь случилось.
Айрис кивнула, чувствуя, как страх сжимает горло.
Брат и сестра блуждали по длинным коридорам замка, пока не нашли лестницу, ведущую вниз, к массивным дверям. Двери поддались с трудом — петли проржавели, покрылись слоем пыли веков. Но когда Хиро налёг на одну из створок, она со скрипом отворилась, выпуская на волю затхлый воздух подземелья.
За ней открылась сокровищница, словно застывший праздник: золотые чаши, переполненные опалами, чей свет дрожал, будто живые сердца; диадемы с изумрудами, мерцающие холодным огнём; шкатулки, из щелей которых пробивалось сияние, будто там хранились звёзды.
В центре стоял постамент из чёрного оникса, а на нём — меч. Его клинок был прозрачен, как лёд, но в глубине пульсировал сапфировый огонь. Рукоять обвивали руны, складывающиеся в узор, напоминающий кристаллики льда.
— Рукоять из адамантия… — прошептал Хиро, разглядывая меч с благоговением. —Неразрушимого металла богов. Отец рассказывал мне о нём, когда вернулся из поездки в Аурэлию. Этот меч — единственный в своём роде.
Он взял оружие. Лезвие вспыхнуло, рассекая тьму сокровищницы. Воздух содрогнулся, издав низкий звон, похожий на голос далёкого колокола.
Айрис оглянулась на тёмные арки, где тени казались слишком плотными, слишком… внимательными.
— Это выйдет нам боком, — прошептала она, чувствуя, как нарастает тревога.
Но Хиро уже было не остановить.
— Пора спасать королевство, — твёрдо ответил он, протягивая свой меч Айрис. — Вот, возьми мой меч. А я возьму этот.
Айрис тяжело вздохнула и протянула, закатывая глаза — От кого? Мы даже не знаем, что здесь произошло…
Когда они вышли из замка, небо уже наливалось багровым цветом. Солнце тонуло за горизонтом, оставляя мир в полумраке. Тени удлинились, сливаясь в единое пятно, будто пробуждаясь к жизни.
— Хиро, — отважный голос Айрис дрогнул. — Будь рядом. Мне немного страшно. Ночью здесь может быть опаснее, чем днём.
— Я рядом, — он сжал её ладонь. — Всегда.
И тогда раздался звук, который заставил их сердца на мгновение остановиться.
— Хиро! Сзади! — Айрис резко обернулась, её пальцы впились в его руку, а глаза расширились от ужаса.
Хиро обернулся — и время будто застыло.
Из чернильной тени под карнизом замка выползало нечто. Сначала показались ноги — длинные, как кривые кинжалы, покрытые бурым ворсом. Он шелестел по черепице, словно сухой тростник, предвещая беду. Потом — массивное туловище, отливающее маслянистым блеском, будто его слепили из сгустившейся ночи. А затем — глаза. Восемь глаз, сверкающих, как раскалённые угли, сфокусированных на жертвах с холодной, расчётливой злобой.