Арахна развернулась к нему, лапы застучали по камням, как молоты. Хиро рванул к перекрёстку, петляя между развалин. Айрис бежала следом, прыгая по крышам домов, — её сердце билось в такт шагам.
— Элисса! — крикнула она.
Хиро и Арахна вырвались на перекрёсток. Меч блеснул в лунном свете. Элисса раскрыла книгу, пальцы дрожали, слова путались на языке.
— Ничего не получается! — в её голосе зазвучала паника.
— Элисса, дай я! — Айрис сорвалась с крыши, в прыжке выхватила книгу.
Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, выдохнула и заговорила:
—Δεν είστε πλέον Αιχμάλωτος του ιστού. Εσύ είσαι αυτός που έπλεξε όνειρα. Είθε το νήμα της μοίρας να σε οδηγήσει σπίτι.
Слова полились, как река. Круг вспыхнул фиолетовым пламенем, воздух затрещал, словно тысячи молний.
Арахна рванулась прочь, одна лапа уже пересекла границу круга — но меч Хиро ударил, отбросив её назад.
— А‑а‑а! — визг разорвал ночь.
Её тело начало сжиматься, паучьи конечности таяли, как воск. Чёрная шерсть осыпалась, обнажая человеческую кожу.
Через миг на земле лежала девушка — бледная, измученная, с длинными тёмными волосами, прилипшими к лицу.
— Как ты? Как тебя зовут? — тихо спросила Элисса.
— Люди… Схватить… — прошептала та. — …Пенелопа.
Глаза её закатились, и она потеряла сознание.
— Её сознание помутнело за столько времени… Нужно отнести её в дом, — сказал Хиро, поднимая девушку на руки. — У неё рана на ноге. Кажется, я всё же ранил её.
— Возвращаемся в дом, — кивнула Элисса. — Осмотрим и залечим.
Путь до дома прошёл в молчании. Ветер стих, звёзды смотрели с небес, будто свидетели чуда.
В доме девушку уложили на кровать, обработали рану, укутали в тёплые одеяла. Её дыхание стало ровнее, а на губах появилась тень улыбки.
— Нам тоже стоит отдохнуть, — вздохнула Айрис, опускаясь на лавку. — Ночь была тяжёлой…
Она подошла к окну. Хиро встал рядом.
— Мы сделали это, — прошептал Хиро.
— Да, — кивнула Айрис. — Но для нас это только начало.
К рассвету тьма Арахны начала рассеиваться — вместе с паутиной, что она сплела.
Айрис и Хиро отправились в город, чтобы проведать обстановку.
Город начал постепенно оживать после стольких лет тишины. Ребята не стояли в стороне: они помогали осторожно освобождать людей из остатков паутины. Кто‑то плакал от радости, кто‑то молча обнимал родных, не находя слов.
Народ помог Элиссе освободить короля и королеву из оков паутины. Затем их доставили в лазарет, чтобы проверить состояние — так же, как и остальных спасённых людей.
— Все люди, что были в коконах, живы… Арахна, то есть Пенелопа, на самом деле не пыталась их убить. — подметил Хиро.
— Возможно, в глубине души она помнила, что она тоже человек. — с грустью ответила Айрис.
В это время в домике Элиссы медленно приходила в себя Пенелопа.
Она открыла глаза — и сразу закрыла их снова, зажмурившись. Свет резал её глаза, словно нож. Мысли путались, словно обрывки паутины, цеплявшиеся за сознание: «Где я?..»
Память возвращалась кусками: холод катакомб, крики, паучьи лапы, бьющие по стенам, и тьма — бесконечная, всепоглощающая тьма.
Она попыталась сесть, но тело было тяжёлым, будто налитым свинцом. Руки дрожали, пальцы сжимались, ища опору. «Я жива?..»
Пенелопа вскрикнула, схватившись за голову.
— Это был не сон… — прошептала она. — Это была я.
Слёзы покатились по щекам от осознания, что её руки, её разум стали орудием разрушения Аурэлии.
Дверь открылась. В комнату вошла Элисса. Её лицо было серьёзным, но в глазах читалась мягкость.
— Ты проснулась, — сказала она, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь?
Пенелопа подняла стыдливый взгляд, полный мук и боли:
— Я… Я не знаю. Я помню всё. Я не хочу помнить.
Элисса села рядом, взяла её руку — Память — это не наказание. Это шанс начать заново.
Пенелопа всхлипнула — Но что я могу сделать? Я почти всех людей пленила, отобрала у них столько времени…. Я разрушила всё королевство…
— Ты можешь помочь восстановить. Живи во благо людей, искупая вину перед ними, передо мной. — Элисса сжала её пальцы.
Спустя несколько дней улицы окончательно очистили от паучьих нитей, дома постепенно ремонтировали, площади украсили цветами. Жизнь медленно возвращалась в привычное русло.
В назначенный принцессой Элиссой день весь город собрался у дворца. Люди стояли плечом к плечу. В воздухе витал запах свежескошенной травы и печёного хлеба: кто‑то уже успел приготовить угощения.
Из дворца вышла Элисса и её семья. На ней было торжественное платье из синей бархатной ткани, а на голове — диадема, переливающаяся, как утренняя роса. Она подняла руку, и толпа затихла.