Он пробился сквозь людскую массу — и замер. В переулке, в луже крови, лежал тот самый богач. Глаза уже остекленели, на губах пузырилась алая пена. Рядом суетились стражники, тыкали пальцами, перешёптывались.
«Отлично, они нашли тело без нашей помощи, — пронеслось в голове Хиро. — Меньше вопросов будет к нам».
Но облегчение длилось миг.
«Где же Айрис?!»
Он начал спрашивать. Подходил к торговцам, нищим, стражникам — ко всем, кто не успевал ускользнуть:
— Вы не видели девушку? Светлые волосы, глаза — как фиалковое пламя…
— Нет.
— Проходите, не мешайте!
— Кто вы такой?
Голоса сливались в монотонный гул, лица мелькали и растворялись. Хиро снова учащённо задышал. Грудь сдавило. Давно он не испытывал такого настоящего страха — не того, что обжигает на миг в бою, а холодного, липкого, что проникает в кости, парализует разум.
Прошли дни — или часы? Время здесь текло, как смола: тягуче, вязко, неотвратимо. Музыка с базара, некогда весёлая, превратилась в бесконечный ритм — будто кто‑то бил в барабан прямо у него в черепе. Фонари, прежде сверкавшие, теперь казались глазами хищников, следящими из темноты.
Огни Величественного Базара — золото, шёлк, благовония — всё это было лишь маской. Под ней скрывалась гниль: дворцы, возведённые на костях должников; переулки, где торговали не только специями, но и человеческими судьбами.
Хиро вспоминал отца. Его голос, твёрдый, как сталь: «Ты старший. Ты отвечаешь за неё».
Обещание.
Клятва.
И вот он здесь — один, в городе, где каждый шаг может стать последним. А родной младшей сестры нет рядом. Она где‑то совсем одна.
Ноги подкосились. Он упал на колени. Мостовая была холодной, шершавой, реальной — в отличие от всего остального. По лицу скользнула слеза.
В это время Айрис…
«Где Хиро? Как это произошло? Почему я одна?» — мысли кружились, как листья в вихре. Она пыталась вспомнить: переулок, крик, толпа… а потом — пустота.
— Простите, вы не видели парня с тёмными волосами и яркими янтарными глазами? Примерно вот такого роста, — она приподнялась на носочки, показывая.
— Нет.
— Простите… Простите! Простите, вы не видели?..
Люди проходили мимо. Их лица были размытыми пятнами, голоса — шумом.
Айрис подошла к людям у каменного моста.
— Господин! Простите, вы…
Её перебили — Эй, блондиночка, на кой чёрт тебе какой‑то парень? А? Пойдём лучше со мной.
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — пьяный, с сальной улыбкой, с глазами, мутными, как стоячая вода. Его рука схватила её запястье — крепко, грубо.
Айрис напряглась. Она не была хрупкой. Не была беззащитной. Она могла ударить, вырваться, заставить его пожалеть о своей наглости… Но не успела.
Из темноты прилетел кулак — резкий, точный. Мужчина захрипел, рухнул в канаву с плеском.
Перед Айрис стоял человек в плаще с капюшоном. Лицо скрыто, но в ярко‑красных глазах — холодный свет. Он мягко улыбнулся, поклонился — и исчез, растворившись в тенях, как призрак. Она даже не успела сказать «спасибо».
Айрис поспешила прочь — подальше от воды, от пьяного, от этого странного спасителя. Она шла, не разбирая дороги, пока не почувствовала: что‑то не так. Затылок ожгло холодом.
Она обернулась — но слишком поздно. Чьи‑то руки схватили её сзади. Что‑то прижали к лицу — сладкий, душный запах. Она попыталась закричать, но мир уже кружился, распадался на осколки. Тьма поглотила её.
Сознание возвращалось медленно, как сквозь толщу воды. Сначала — звук: металлический скрежет, будто кто‑то возился с замком. Наконец — зрение.
Она лежала на холодном каменном полу. Одежда изодрана, волосы спутаны. А на шее — белый ошейник, гладкий, холодный, с выгравированными символами, которые пульсировали тусклым светом. Её любимой цепочки со звёздочкой, которую подарил Хиро, уже не было.
Айрис попыталась встать — но цепь, прикреплённая к ошейнику, натянулась, дёрнув её назад. Она была в клетке.
В углу, за решёткой, шевельнулась тень.
— Очнулась, моя пташка? — раздался голос, низкий, насмешливый. — Отлично. Хозяин любит, когда его игрушки в сознании.
Глава 27. Разделены, но связаны.
В это время Хиро.
Хиро шёл, не замечая ни ярких вывесок, ни крикливых зазывал, ни блеска драгоценностей в витринах. Его мир сузился до одного — найти Айрис.
Он уже не спал. Не ел. Только шёл — сквозь толпы, сквозь переулки, сквозь смрадные трущобы, где даже крысы казались опаснее людей.
И вот — случайный разговор. Два пьяницы у моста, проходящего через водный канал: хриплые голоса, прерываемые иканием и смехом.