ать Буянке, как он ценит настоящий артистический труд. -- Вы пройдите-ка с ней роль по-вашему, по-театральному,-- подуськивал Иван Петрович, фамильярно подмигивая комику,-- как это у вас на сцене делается... На репетициях Добрецов зверь-зверем ходит. Видали и мы виды... Что же, иначе нельзя, потому это такое уж особенное дело. А прежде всего: субординация, выправка... Так я говорю? Чайкин мягко соглашался с ворчавшим стариком и улыбавшимися глазами наблюдал Буянку. Ему нравилось бывать здесь, на даче, где он чувствовал себя как-то теплее, точно дома. Бывают такия семьи, в которых чужой человек чувствует себя своим. Несмотря на свою относительную молодость, Чайкин успел исколесить почти всю Россию от Иркутска до Одессы. Буянка часто разспрашивала его об этих артистических tournées, забывая свою тетрадку с недоученной ролью. Они вместе уходили куда-нибудь подальше в сад и болтали о разных разностях. -- Знаете, мне почему-то кажется, что я знаю вас, Платон Егорович, и давно знаю... Вам случалось испытывать подобное чувство? Еще тогда, как вы вошли к нам в гостиную в первый раз, я точно узнала вас... -- Это бывает, Елена Васильевна,-- соглашался Чайкин. Он как-то не решался высказать то, что чувствовал сам, потому что робел в присутствии Буянки: она была такая образованная и с настоящими манерами, как бывшая институтка. Собственно говоря, это не было тем вульгарным чувством, когда нравится хорошенькая свежая девушка, а что-то другое, чего еще Чайкин не испытывал. Ему нравилось слушать, как говорит Буянка, следить за ея походкой и постоянно изучать это удивительное лицо, на котором отражалось всякое настроение с особенной рельефностью. Есть такия лица, которыя красивы внутренней красотой. Буянка как-то между делом разсказала о себе всю подноготную: как она жила со вдовой-матерью, как потом училась в институте, как наконец попала к дяде. Она умела разсказывать о самой себе, как о постороннем человеке, и даже относилась к разным периодам своей жизни иронически. Больше всего любил Чайкин, как она смеялись, это девичье лицо точно светлело, а глаза искрились детским, добрым весельем. -- Если говорить правду, так я совсем сумасшедшая,-- каялась Буянка:-- только безнадежно-глупые люди любят говорить вечно о себе, а я сколько наболтала вам про свою особу... Если бы я была на вашем месте, то не удержалась бы и сказала: "Елена Васильевна, довольно!". Да! А вы умеете слушать, Платон Егорыч, это добродетель не из последних... Так и хочется разсказать о себе еще что-нибудь. Главнаго, конечно, не было сказано, т.-е. о Бурове. Чайкин это чувствовал и как-то весь точно сжимался,-- мысль о первом любовнике расхолаживала его, как струя холодной воды. Это было неприятное и тяжелое чувство, отгораживавшее его от Буянки стеной. Стоило ему только вспомнит о Бурове, как сама Буянка начинала казаться совершенно другой, и он всматривался в нее прищуренными глазами. Да, это была совсем другая девушка, далекая от него и чужая. По какому-то тайному предчувствию Чайкин боялся готовившагося спектакля и радовался, что, благодаря неаккуратности господ любителей, он был отложен на целых две недели. С этим спектаклем заканчивалось и его знакомство с Буянкой. Раз на репетиции Чайкин пропустил поданную ему реплику и вызвал колкое замечание Моторикой: -- Послушайте, молодой человек, вы разсеяны, как жестоко влюбленный. Он не нашелся, что ответить, и только покраснел самым глупым образом, как пойманный за ухо мальчишка. Любовь Михайловна презрительно смерила его с ног до головы, точно видела в первый раз, и пробормотала ему что-то, вероятно, очень обидное, но, к счастию, Чайкин ничего не разслышал. -- Не обращайте на нее внимания,-- шепнула ему в антракте Буянка, видевшая эту сцену.-- Любовь Михайловна добрейшая женщина в душе, как и мой дядюшка, но любит говорить дерзости... -- Она в данном случае права,-- отшучивался комик:-- я, действительно, жестоко влюблен... -- Ах, да?.. Ну, тогда другое дело,-- спокойно согласилась Буянка и даже легонько вздохнула:-- понимаю: Агаѳья Петровна такая хорошенькая на сцене. -- Вы угадали... -- Кстати, нескромный вопрос: вы женаты, Платон Егорыч? -- И да и нет... -- Виновата, что навязываюсь со своим любопытством. В вашем актерском кругу свои взгляды на некоторыя вещи... Ведь Буров может ответить то же самое про себя, как и вы? -- Я, право, так мало знаю его семейную обстановку... Мы встречаемся только на сцене. На генеральную репетицию приехал Иван Петрович и все раскритиковал. Это вызвало настоящую бурю, потому что на него напали Петлин и Моторина с ожесточением кровно обиженных людей. Произошла горячая схватка, едва не разстроившая спектакля. -- Вы забываете одно, что я желаю вам же добра,-- кричал Иван Петрович, размахивая руками,-- Публика безжалостна к любителям и по-своему права... да. Агаѳья Петровна прекрасная девушка и талантливая учительница, но, иззвините меня, на сцене она не знает, куда девать ей руки. -- Неправда, неправда!-- кричала Моторина, задыхаясь от волнения.-- Она только не ломается, а держит себя естественно... особенно рядом с изломанностью и кривляньем записных актрис... Да! Спорившия стороны кончили тем, что обратились за разрешением вопроса к Чайкину, чем поставили его в крайне затруднительное положение. -- Мне трудно высказать определенное мнение уже потому, что я сам участвую в спектакле,-- уклончиво обяснял он.-- Но могу сказать одно, что в общем все идет порядочно, хотя по репетициям и трудно судить. -- Слышите: по репетициям судить трудно!-- кричал Петлин, накидываясь на Ивана Петровича.-- А вы только смущаете нас, и самое лучшее... -- Убраться мне к чорту! Понимаю и благодарю, хотя и не ожидал... Буянка от души хохотала над этой сценой: дядя так смешно отмахивался руками, когда Моторина наступала на него козырем, а Петлин забегал то с одной стороны, то с другой, как маленькая комнатная собачонка. -- А чорт с вами!-- ругался Иван Петрович, отступая.-- Вам же добра желаю... Право, какие-то сумасшедшие собрались!.. И пьеса скверная и исполнение никуда не годится. Так нельзя... Вот ужо разберут вас кружковцы!.. Да... нарочно придут и будут наслаждаться вашим позором. -- Ты, к сожалению, ничего не смыслишь в сценической постановке, Иван Петрович!-- кричал вдогонку Петлин. -- Я, я ничего не смыслю в сценической постановке?.. После этого... -- Барин, в столовой подана закуска,-- почтительно и сердито докладывал Сергей Иванович. -- А... проси. Закуска являлась чем-то священным и сразу потушила бурю. Иван Петрович был всегда большим хлебосолом и сейчас точно стряхнул с себя весь артистический гнев. Господа артисты явились в столовую, как ни в чем не бывало, а Моторина села целую коробку сардинок. -- В сущности говоря, спектакль сойдет прилично,-- говорил Иван Петрович, запивая прожаренную по его вкусу котлетку красным вином,-- хотя, конечно, и остается желать многаго... Господин Чайкин, если моя Буянка не будет знать роли, ответственным лицом являетесь вы; я поручал ее вам. -- Ничего, все сойдет хорошо,-- успокаивал комик.-- Елена Васильевна сыграет так, как вы и не ожидаете... -- Я давно это предсказываю!--вступился Петлин,-- По моему мнению, совершенно ошибочная система оценки дебютантов по коронным ролям... Нет, ты сыграй выходную рольку -- вот тогда я тебя узн