X.
Можно себе представить удивление Буянки, когда, выйдя в гостиную, она встретила Добрецова, прохаживавшагося из угла в угол с самым деловым видом. -- Догадываюсь, что я для вас явился приятной неожиданностью,-- довольно развязно проговорил антрепренер своим гнусавым голосом. -- Будьте любезны, садитесь... Добрецов с полной непринужденностью развалился в кресле, закурил сигару, медленно обвел глазами комнату и без всяких вступлений и предисловий проговорил: -- Представьте себе, милашка-то моя ведь сбежала... Это со мной третий случай. Да. -- Какая милашка? -- Моя первая любовница, т.-е. театральная любовница. Правда, у нас было несколько стычек, но войдите в мое положение: что я теперь буду детать? Не самому же играть женския роли, хотя и был такой случай... -- Сочувствую вашему горю, но не вижу, чем могу быть вам полезной. -- Считаю не лишним, сударыня, предварительно напомнить некоторыя предыдущия обстоятельства, именно, как два года назад я остался без перваго любовника. Помните? В этой истории виновата одна особа... но Бог с ней, я не злопамятен!.. Во всяком случае, это на ея совести... Не правда ли?.. Чтобы понять меня, поставьте себя на мое место и постарайтесь быть безпристрастными. Да, это великая вещь быть безпристрастным, особенно по отношению к человеку, который почему-нибудь нам нравится... Вы меня понимаете, милашка? -- Послушайте, Савелий Ѳедорыч, я раз и навсегда попрошу вас оставить со мной этот игривый тон,-- строго заметила Буянка.-- Может-быть, вы и привыкли у себя дома к такому обращению с женщинами, но вы забываете, что сейчас вы у меня в доме... -- Так и запишем, мил.... т.-е. Елена Васильевна. Что же, у всякаго барона своя фантазия. -- А затем, как я догадываюсь, вы хотите предложить мне место сбежавшей примадонны? Да? К сожалению, я должна отказаться наотрез. -- Причина? -- Оставляю за собой право не обяснять причин, потому что оне касаются только меня одной... Добрецов посмотрел на Буянку суженными глазами, поднял плечи и пробормотал: -- Глупости... У Буянки явилось страстное желание выгнать нахальнаго старика вон, но она удержалась и только посмотрела на него злыми глазами, у ней даже губы тряслись от внутренняго бешенства. -- Кажется, я не давала вам повода оскорблять меня,-- проговорила она после длинной паузы. -- Вы это о чем, сударыня? -- О глупостях... -- Только-то! Тогда я с удовольствием беру свое слово назад... Привычка проклятая говорить откровенно, без цирлих-манирлих. Ну, виноват, ну, еще раз виноват... Что же из этого? Нахальство Добрецова было так откровенно, что Буянка против собственной воли улыбнулась. Косвенное предложение Добрецова отчасти и полестило ей: с его точки зрения он делал ей честь. Воспользовавшись этим моментом, Добрецов подсел ближе к хозяйке и заговорил своим обычным шутливо-серьезным тоном: -- Поговоримте серьезно, сударыня... Да, серьезно, как говорят между собою люди умные и понимающие друг друга. Забудьте на время, что вы женщина и что с вами говорит провинциальный антрепренер-волк. Начнем с положения провинциальной умной девушки... Ну, куда ей деваться, этой девушке, кроме замужества? А за кого ей выходить? В лучшем случае, получается жена какого-нибудь лекаря, чиновница и вообще самая заурядная и безличная дрянь. Сама по себе она имеет значение только, как тень своего мужа, не больше, и счастлива, если сделается наседкой. Молодость проходит быстро, жизнь опутывается тысячью бабьих мелочей, и от человека ничего не остается. В большинстве случаев получается вообще сплошная гадость, зашитая в тряпки.... Брр!.. Понимаете вы, что некуда ей деваться, вот этой самой умной девушке, а таких девушек десятки и сотни. Все оне погибают одинаково, заживо сгнивая на лоне так называемаго семейнаго счастья. Но, конечно, бывают исключения, энергичныя женския натуры, которыя протестуют и не хотят мириться с этой засасывающей гадостью. Итти куда-нибудь в учительницы, в конторщицы, вообще, на службу -- тоже ведь сладкаго не много... Я знаю, что вы лично и вот все эти умныя девушки передумали все это сотню раз. Так? Буянка молча наклонила голову в знак согласия: Добрецов говорил совсем не глупо для начала. -- Единственный выход для такой девушки -- это сцена,-- продолжал Добрецов.-- Но, к сожалению, на сцену толкает наших женщин только какая-нибудь крайность... В них нет необходимой предприимчивости, желания бороться с обстоятельствами, наконец итти рука об руку с тружениками-артистами по тернистому пути искусства. Если и находятся такия, то им подавай столичную сцену, европейскую известность... Но оне забывают только одно, что и самая маленькая провинциальная сценка дает полную самостоятельность и свободу, а это самое дорогое. -- Вы не договариваете только того, что эта театральная свобода покупается слишком дорогой ценой... Самая талантливая из артисток успеет состариться десять раз прежде, чем добьется какого-нибудь успеха только одним своим трудом. Надеюсь, что мы хорошо понимаем друг друга. Женщину на сцене эксплоатируют, как нигде, пока она сама не научится эксплоатировать всех других, то-есть когда вконец озлобится и потеряет всякий стыд и совесть. -- Хорошо, предположим, что вы правы. Что же из этого следует? Разве жизнь не та же сцена, только самая скверная сцена -- с плохим освещением, сквозным ветром и грязью? Все женщины играют на этой житейской сцене одне выходныя роли, а коронныя достаются по заслугам мужей или по рождению. Выхода все равно нет... Да-с, жизнь наша -- самая скверная сцена! Получается в результате парадокс, что настоящая жизнь только на сцене. Там женщина, действительно, живет, любит и страдает, радуется и плачет, торжествует и высказывает всю свою душу... В этом вся сила великих артисток, расходующих на сцене неизжитый запас своих жизненных сил. Другой жизни и нет... А повелевать толпой, нет, больше -- заставлять жить вот эту самую толпу, разве это не счастье, не наслаждение? Настоящая артистка живет тысячью жизней, сосредоточивая в себе, как в фокусе зажигательнаго стекла, мысли и чувства отдельных личностей. Я рисую вам завидную участь и единственную в своем роде... Про себя Добрецов не без ядовитости подумал: "наговариваю, как ярмарочный цыган, который т