Ибрагим на секунду задумался — да, без проблем, — и еще раз дотронулся до его руки — пока лежи.
Глава 26
Капуста уже затемно подъехал к фермерскому дому, трактор с помятым крылом так и стоял, где и раньше, в окнах горел свет. Постучал в дверь, снова мужик в той же жилетке, за ним тот же рыжий кот. Оба посмотрели на Капусту, кот промолчал, мужик заговорил первым:
— О, полиция. Опять мой трактор нужен?
— Да нет, совсем простой вопрос, — достал телефон, открыл галерею, фотография Санжара. — Не твой узбек часом?
Мужик взял в руки телефон, долго рассматривал.
— Так-то вроде тот, — но посмотрел на Капусту с сомнением. Потом снова уткнулся в телефон. — Волосы черные, глаза тоже, взгляд злой. А еще фоток нет?
Капуста забрал телефон, полез в фейсбук — Санжар Нишанов в Спасске был один, фотографий немного, но больше одной — где-то на отдыхе, на море, еще в Москве, ну и две из Спасска — у елки на площади в новый год и на ступенях музея в полный рост. Мужик пролистал подборку:
— Слушай, не знаю. Да я ж тебе говорил, они все на одно лицо. Тот или не тот. Но погоди, полиция, ты серьезно хочешь того узбека найти? А ты разве не знаешь, как их диаспора в таких случаях делает?
— Как? — удивился Капуста.
— Да вот так! Приходит полиция к их старшим и говорит — кто-то ваш у нас человека убил или там магазин ограбил, будем сажать. Они такие — да, насяльника, как скажешь. Выбирают из своих самого ненужного, обычно молодого из бедной семьи, ну и отдают вам. Тот во всем признается, подписывает, его судят, все довольны — да и сам тот, которого сдали, вернется матерым, опытным, вес приобретет, уважаемым человеком станет. Школа жизни, нет ее надежней.
— Поговорю с диаспорой, действительно, — пробормотал Капуста, и уже садясь в машину, помахал мужику рукой. Интересная идея, конечно, но ему именно Санжар покоя не давал, совершенно конкретный узбек, не какой попало.
Глава 27
Валентина сказала себе, что поплачет потом, а при этом ужасном человеке не будет, зачем ему смотреть — но это, в общем, было единственное, что ее сейчас мучило, а пойти на преступление ради мужа — тут-то сомнений вообще ноль, готова. Взглянула на холст в руках Шурика, ну что тут сказать, подделка добротная, грамотная, без экспертизы пожалуй что и не отличишь. Музей закрыт, пойдемте уже в зал, инструменты при вас? Шурик показал на свой чемоданчик. Прошли мимо пульта сигнализации, отключила. Ужасный человек коснулся рамы, Валентина отвернулась, села на пол спиной к нему, уж смотреть на это точно выше ее сил. Закрыла глаза, молча помолилась — Господи, Господи. Шурик пыхтел за спиной.
— Готово, хозяйка, — окликнул он ее, и она встала с пола, ноги чуть затекли, но даже не заметила. Смотрела на подмененного «Быка» — глаза тоже точно такие же, круглые, черные, но уже не гипнотизируют. Просто два черных круга.
— Собственно все, — улыбнулся ужасный человек. — Завтра ждите мужа.
Глава 28
В комнате было совсем темно, и Гаврилов задремал, а разбудили, — чудо! — сразу понял, что отстегнули руку, пошевелил, потер ею глаз, удивительное чувство, счастье.
— Молодец у тебя супруга, — Ибрагим улыбался, нависая над кроватью. — Повезло тебе, настоящая женщина, молодец.
Гаврилов встал.
— Можно домой?
— Да погоди. Ночь на дворе, домой утром, сейчас ужинать, отпразднуем. Картину хочешь посмотреть?
Гаврилов мотнул головой.
— Ну как хочешь. Пойдем.
Гаврилов опустил ногу на пол и вздрогнул:
— Протез.
— Семен Семеныч, — Ибрагим стукнул себя ладонью по лбу. — Вот он, пожалуйста, — вытащил из-за кровати, посмотрел оценивающе — вещь.
— Геля нет колено смазать? — поморщился Гаврилов. Ибрагим поднял брови — геля?
— Ладно, — неверной рукой министр уже прилаживал протез к обрубку ноги. Заметил на краю кровати свои брюки и пиджак. Футболка — в ней спал неделю, чуть противно, но что делать. Оделся.
Ибрагим смотрел на него, улыбался — кажется, действительно доволен. Открыл дверь, и Гаврилов пошел за Ибрагимом, темный коридор, в конце горит свет — кухня.
На столе тарелка с пловом, на плите казан, у плиты Шурик. Взял наполненный стакан, протянул Гаврилову, улыбнулся, тот понюхал — водка, — еще раз мотнул головой.
— Водку не пью, не хочу.
— Да ты что, — Ибрагим уже держал в руках бутылку, налил и себе. — Какой русский ест плов без водки, никогда таких не видел. Надо выпить, праздник, победа, свобода, а.