Потом была волна дипломатических признаний, новые республики принимали в ООН, и китежский представитель заседал теперь рядом с кабардино-балкарским, на которого опасливо косился во время пленарок, потому что с Кавказом было непонятно, все ждали войны, а ее пока не было — но ведь будет же, там без войны никак? А в Спасск не спеша начали прибывать дипломаты, первым приехал киргиз, за ним литовец, представляющий заодно Латвию и Эстонию, потом англичанин, потом повалили толпами. Девелопер Якубов, ненавидимый в городе за стеклянные бизнес-центры, которые он строил поверх его же архаровцами и сжигаемых деревянных кварталов, стал вдруг политической фигурой — кроме него, расселять посольства было некому, и первый орден святого Георгия Всеволодовича вручали ему, эмалевый крестик и звезду со стразами Гаврилов лично заказывал в Китае и гордился своим первым заданием в этой странной должности министра культуры в провинциальном городке, сделавшемся вдруг европейской столицей.
Глава 2
До дома он не доехал. Очнувшись в незнакомой комнате с глухо зашторенными окнами, он чувствовал себя — ну да, как тогда после ранения, больше ни с чем не сравнишь. Протеза не было, колено чуть ныло, но сильнее ныл затылок, и он дернул рукой, чтобы потрогать голову, и вдруг понял, что рука пристегнута — к чему? — к батарее, — чем? — наручником. Пошевелил левой, та оказалась свободна. Потрогал голову — больно, большая рана, даже не шишка. Кровь под волосами, повязки нет.
Он вспомнил аварию — что-то совсем странное, хорошо знакомый и не самый опасный, не самый крутой поворот, и из-за него, а как будто даже и из леса, посреди ночи выскакивает — трактор! Шансов избежать столкновения не было, разбитое стекло, скрежет, подушка безопасности, — он вспоминал и вдруг сообразил, что в аварии-то он и не пострадал, сам выбрался из машины и, чего греха таить, с некоторой опаской, пугливо, шагнул навстречу трактору, прикидывая перспективы драки один на один с трактористом, у которого, по крайней мере, должно быть две ноги против его единственной и протеза, шансы так себе.
А тракторист просто не вышел. Темное стекло в кабине, только невнятная тень внутри. Гаврилов задрал голову, и вот тут-то воспоминание и заканчивается. Видимо, кто-то ждал за деревьями и чем-то ударил сзади, то есть аварию подстроили, ждали именно его, то есть даже министром культуры в новой республике быть — смертельно опасно, это ж надо. Или все-таки не смертельно? Если не убили и не закопали в лесу, если привезли куда-то, уложили на эту кровать, да еще и пристегнули, заботятся, чтобы не убежал — значит, зачем-то он им нужен. Выкуп? Смешно. Для выкупа похитили бы Якубова. Шантаж, политическое давление? На министра культуры? Бред. В голове стрельнуло болью, подложил под нее свободную руку и тут же заснул — надо будет, разбудят, объяснят.
Глава 3
Детектив-инспектор Степан Капуста пнул носком ботинка колесо разбитого «фокуса». Вокруг осколки фар и лобового стекла, но назвать машину сильно разбитой, искореженной было бы преувеличением — ну, врезался в кого-то (в кого? На дороге больше никого не было. Лось? В этих лесах крупные животные не водятся), и крови в салоне нет, точно не смертельное ДТП, хотя бы потому, что нет трупа, и нет вообще никого — водитель ушел пешком в город? Наверное, даже логично, ночь, лес, ждать помощи до утра скучно, страшно, да что угодно. Ранний вызов оказался ожидаемо пустым, но Капуста почему-то поверил женщине, позвонившей в пять утра в полицию и сказавшей, что ей от увиденного не по себе. Капуста тоже чувствовал себя странно, как будто водитель затаился где-то среди деревьев и чего-то ждет. Эвакуатор обещал быть в пределах получаса, в термосе оставался почти не остывший кофе, телефон ловил, и Капуста вернулся в патрульную машину, включил рилзы, откусил от купленного по дороге бутерброда — обычный день, полицейская рутина, ничего интересного.