До полицейского управления недалеко пешком. Дежурная — как будто сестра-близнец лондонской, но гораздо приветливее. Помогла составить заявление (преступление — кража, предмет — произведение искусства, место — Кэмел-хауз, Хенли), попросила подождать. Валентина села у автомата с шоколадками и чипсами, посидела, женщина ее окликнула — «миз!»
— Вам по этому коридору к детективу-инспектору Кэббиджу, — Валентина встала и шагнула в полицейский полумрак.
Глава 67
Выходила в кидлингтонские сумерки в смешанных чувствах. Мистер Кэббидж оказался образцовым англичанином как из сериала, выслушал внимательно, видео с камином посмотрел дважды, переслал себе, скопировал все документы, доказывающие права спасского музея на картину, в том числе решение нидерландского суда. Спросил даже, кто такой мистер Гаврилов, объяснила — муж, недавно умер. Все записал, пообещал связаться с ней, как только станет ясно, что здесь можно сделать, проводил до выхода — ну и как это понимать, они помогут, или кому нужны эти странные русские с их странными спорами о странных картинах? Вспомнила байку про табличку на дверях гестапо во время оккупации где-то в Европе — доносы от русских на русских не принимаются.
Дальнейшего плана у нее, в общем, не было. Прочитав в интернете, что в английской глубинке лучше всего селиться в номерах при пабах, нашла ближайший паб — «Рука короля»! — получила ключ с огромной деревянной биркой, номер комнаты один из двух, забросила рюкзак, умылась, потом спустилась в паб, взяла пинту. Села, раскрыла блокнот. Номер два — олигарх. Что мне с тобой делать, олигарх?
Глава 68
Утром она еще колебалась, но посмотрела по карте — не так и далеко, почему бы не съездить, в конце концов, даже если полиция займется ее делом, кто сказал, что это будет сегодня или на этой неделе? Может, через месяц, черт знает, как у них там это устроено, а ей что — весь месяц тут ждать? Никаких денег не хватит, да и работу бесконечно прогуливать нельзя, что бы ей там ни обещал президент. Вздохнула, спустилась позавтракать, вызвала такси — вперед, бодхисаттва!
Чернокожий дворецкий, а может, и телохранитель церемонно распахнул перед ней дверь, но сам стоял строго посреди дверного проема, не обойдешь, ну и как тут не растеряться — он спросил ее, что ей нужно, а она даже имени хозяина не знает, что сказать?
И тут русский голос из глубины комнат:
— Кто там, Бэрримор? — и хозяин сам выходит навстречу, и как тут не растеряться еще сильнее, в России все его знают в лицо, такой довольно одиозный персонаж путинских времен, даже олигархом не назовешь, начальник госкорпорации, старый кагэбэшник, серый кардинал. Вот он, значит, где теперь. Сэр!
Он уже выглядывал на нее из-за плеча амбала.
— Вы ко мне? — спросил сразу по-русски, и она тоже ему по-русски, все еще удивленно хлопая глазами:
— Игорь Иванович?
— Пресса? — лицо хозяина стало строгим. — Извините, не общаюсь.
— Нет-нет, — засуетилась Валентина, — я не пресса. Я директор музея, — пауза. — Из Спасска.
— Проходи, — Игорь Иванович помрачнел еще сильнее, но почему-то захотел пообщаться. Пошла за ним по ворсистому ковру прихожей. Большая гостиная, не та, в которой «Бык», и камин другой, темный, но тоже с верблюдом — чугунным, литым, на решетке.
— И чем я мог заинтересовать директора музея из Спасска, — хозяин наконец улыбнулся, присел на подлокотник большого кресла. — Или меня самого хотите выставить? Так я не поеду.
— Мне кажется, вы знаете, в чем дело, — пошла напролом Валентина. — У вас должна быть наша картина, она незаконно похищена, и я требую ее вернуть.
— Требуете, похвально, — Игорь Иванович опустился в кресло, еще сильнее расплылся в улыбке, стал похож на самого себя, каким она когда-то видела его на фотографиях в газетах. — Ну ищите, забирайте. Вы, должно быть, приверженка международного права?
— Да, — кивнула Валентина. — И вы знаете, что по решению нидерландского суда…
— Милая моя, — засмеялся мужчина. — Если бы я выполнял решения всех судов, которые мной интересовались, я бы давно уже сгнил в тюрьме в Гааге или, не знаю, в Америке. Знаете же, как рыцарь скакал по лесу, нет? Сам в говне, латы в говне, щит, меч, все в говне. И лес тоже, конечно, и деревья, и птицы, и звери. Прискакал к замку, и замок в говне, и ворота, и ров вокруг говном заполнен. Рыцарь постучался, открывает дама, он ее спрашивает — Дама, а где у вас посрать можно? Понимаете?
— Нет, — Валентина даже не засмеялась. — Какой рыцарь, вы о чем вообще?
— О говне. Или вы ко мне с планеты розовых единорогов прилетели, где все по закону, по праву? Или хотите, чтобы в мире все в говне, а закон только тут, в моем доме? Картина ваша — ну забирайте, я же сказал. Если найдете комнату, если откроете дверь, если Бэрримор вас пропустит. Все проще простого. Сумеете — пожалуйста, а нет — ну тогда ищите другие места, где все по закону. Я таких мест не знаю.