Был летний день
Эпиграф
В этом замкнутом круге — как ни крути —
Не удастся конца и начала найти.
Наша роль в этом мире — прийти и уйти.
Кто нам скажет о цели, о смысле пути?
—Омар Хайям.
I
В этот послеобеденный час в самом своем зените палило сухожаркое августовское солнце Азии, расплавляя асфальт дорог города Т почти что в жидкую мякину, на поверхности которой выделялись следы от автомобильных протекторов, и даже следы от обувных подошв.
А попробуй в такое вот пекло проехаться в битком набитом автобусе! Ты, вероятно, проклянешь тот день и час, когда появился на свет! Автобусы, переполненные пассажирами, плетутся как черепахи — и это в 45-градусную-то жару, сопровождаемую давкой, толкотней, руганью и упреками, что кто-то из пассажиров кому-то наступил на ногу или кто-то кому-то ненароком ударил в нос локтем, или же наглый молодой человек не уступил место ветхой старушонке и т. д. и т. п. Нельзя также не упомянуть и о смешанном и густом амбре за день вспотевших тел, что так нещадно бьет в нос при этой тошнотворной духоте и спертости воздуха.
В эту пору лучшим транспортным средством может быть… Вы сейчас подумали о такси? Что вы, нет и нет! Лучшим транспортным средством в эту пору может быть только метро! Хотя и оно ведь тоже битком набито гражданами в этот час, зачем-то снующими по большому столичному городу.
Да, в подземке не жарко — местами даже прохладно! — и ветерок поддувает ароматами резины и солярки. Да, в подземке нет этого беспощадного солнца — глубина спасает! Нет и плавящегося под ногами асфальта. А как стремглав несутся подземные поезда! Несутся они подобно метеорам к светлому будущему!.. Правда, от такой езды и шум в ушах стоит такой, что невозможно вести полноценную беседу с рядом стоящим или сидящим приятелем во время езды. Но это ничего, главное — не жарко!
А вот и симпатичная девушка в белом летнем платье стоит в вагоне быстро несущегося поезда. Одна! Без кавалера! Вот бы к ней подкатить!
«Привет, красавица!» —«Извините, я не с незнакомыми не общаюсь» — «Так давайте познакомимся?» — «Не резон» — «Отчего же?» — «Меня молодой человек встречает».
А молодой человек или лучше назвать его джигитом, так как он восточной наружности, лет двадцати пяти-тридцати, можно сказать атлет с гипертрофированной мускулатурой, выпирающей из-под тонкой в полоску финки и джинсов-бананов на нем, припарковал свой красный «Жигули» неподалеку от станции метро.
Он вышел из автомобиля и встал прямо перед выходом из подземки. Стоять под палящим солнцем в эту пору смерти подобно — светило пекло́, до боли распекая открытые участки эпидермиса, а этому джигиту хоть бы хны. Он даже не вспотел, уже, между прочим, успев потерять литра два пота в сауне, которую он покинул бодрым и посвежевшим минут двадцать тому назад, чтобы оказаться в самый жаркий час там, где договорился о встрече с той самой несговорчивой красатулей в белом летнем платье.
—Привет, Джихангир![1] — звонко поприветствовала джигита юная леди в белом легком платье, вынырнув из пасти метро. —Долго ждешь?
—Не более пяти минут, — эхом отозвался в пространстве бодрый баритон атлета на фоне забивших курантов, отбивавших два часа дня. —Ты, Лена, пунктуальна. Обычно твое племя позволяет себе опаздывать как минимум минут на пять.
—Ничего не могу с собой поделать, — также звонко прощебетала девушка, взяв джигита под руку. —Ну, что, в парк?
—Идем, моя прекрасная леди! — отозвался тот и парочка лебедями поплыла вдоль аллеи.
Джигит и юная леди минут через пять сидели в парке на одной из скамеек под сенью высоких платанов, обдумывая план проведения досуга.
—Когда кончится эта жара, черт бы ее побрал! — возмущалась леди в белом, обмахиваясь веером. —Уже почти середина августа, а ощущение, будто жарче чем в июле.
—А я, Лена, наоборот, люблю эту нашу жару, — сверкнув улыбкой ясною своею, молвил мо́лодец. —Видать, мои эритроциты генетически приспособлены к среднеазиатскому климату, нежели тебе, моя бледнолицая. Тебе бы в Англии жить… Или, на худой конец, в Питере.
—А ты похож цветом кожи на жителя Средиземноморья, — поменяла тему девушка. —Такой же бронзовый отлив кожи, как у сицилийца или островного грека. Мне так нравится такой цвет… Не то, что мой картофельный, — сказала леди в белом, глядя на свои бледные руки. —И ведь никакой загар меня не берет, разве что покраснею, как рак, а потом линяю, как змея.
—Так говоришь, «жара»? Ну, думаю, мороженое тебя охладит! Идем?!
Девушка кивнула белокурой головкой и оба направились в открытое летнее кафе.
***
В этот час кафе было заполнено в основном молодежью. Фоном наяривали звукозаписи русских шлягеров.