Образно, вернее, метафорически выражаясь, обывателя можно сравнить с плоской тарелкой. Себя же я сравниваю, скажем, с глубоким кувшином. Есть, конечно, и категория «кладезь», то есть, сам источник. Скажем, Пушкин или Толстой — это кладезь или небожители. Если я и обыватель пойдут учиться в учебное заведение, то я больше вмещу в себя знаний и навыков, будучи «глубоким кувшином», нежели обыватель, которого ни с чем иным, как только с «плоской тарелкой» и можно сравнить. Я это практически знаю, ибо даже в универе, в котором я учился, там опять торчали эти 80% обывателей! Массовка, одним словом! Они-то и «учились» ради корочки, а потом чтобы устроиться на какое-нибудь тёпленькое местечко. Думаю, вы тоже, по личному опыту, знакомы с подобными «плоскими тарелками». Ты-то, Аркадий, далеко не из таких. По твоим умным глазам видно, кто ты таков. Другая в тебе порода. Ну, что скажешь, Аркадий? Поддерживаешь меня, своего товарища?
—Я с тобой, Джихангир полностью согласен. Это, к сожалению, правда, — тихо произнёс парень. —Такие, как мы, не выбирают путей наименьшего сопротивления, мы выбираем…
—Да, Аркадий, — перебил джигит курчавого, —мы выбираем оптимальный путь решения проблемы. Более того, это такие как мы ставим перед собой задачу; обыватели же никогда этим себя не напрягают. Им нужно ставить задачу, и то, самую простую, примитивную. Ты меня прости, Аркадий, что я тебя перебил, — сказал джигит, повернувшись к кучерявому. —Ты продолжай.
—Да ты уже сказал за меня, — улыбнулся парень. —Единственное могу добавить еще, так это о горохе Парето.
—Что это за горох Парето? — поинтересовалась Лена.
— Итальянский экономист Парето однажды заметил, что 20% гороха, посаженного в его саду, дают 80% урожая. Это позволило ему сформулировать правило про 20% усилий, дающих 80% результата. В общем, так и с обывателями. Они оставляют в обществе 80%, но эффективность их работы равна 20%. Интеллектуальная элита составляет 20%, но их эффективность равна 80%.
—Браво, Аркадий! — воскликнули Лена и джигит в один голос.
—Да, Джихангир, вот, у кого ума палата, так это у тебя, — неожиданно для всех сказала уже с грубым, явным сарказмом Даша. —Я-то, наивная, думала, что Аркаша у нас самый умнейший умник на земле… Но как я ошибалась! Как я ошибалась! Да ты не просто самый умный на свете умник, ты еще и самый крутой говорильщик! Тебя сам черт не переговорит! Ты нас всех заговорил, что мы вот, как раскрыли свои рты от изумления, так до сих пор не можем их захлопнуть — судорога свела! И в кого же ты такой умный, — вот, в чем вопрос!
Пока Даша сидел и слушала «оратора», она мучилась и терпела. Мучилась, так как у самой не было, что сказать, а терпела, так как не время было проявлять своего от природы скверного характера. Она не хотела ссориться с сестрой Машей. Но терпелка, в конце концов, не выдержала — лопнула, а эта вот тирада была просто выплеском всего накопившегося в ней негатива. И потом, джигит на нее во время всего разговора не смотрел — в центре его внимания была лишь Маша и, казалось, он очень хотел ей понравиться. Ну, а если что и отвечал Даше, то, не глядя на нее, лишь употребляя ее имя, чтобы все знали, к кому он обращается. И девушка поняла это. И именно это-то ее больше и раздражало, а не то, что джигит много ораторствовал. Речь джигита даже, наоборот, была интересна и познавательна для его собеседников. Такими людьми обычно заслушиваются, так как они не банальностями сыплют, а источают собой свет, к которому тянется любая живая тварь. В зрелом возрасте такие люди становятся для кого-то наставниками.