—Джихангир, — задумчиво обратилась девушка к парню, кромсая в вазочке мороженый шарик десертной ложкой, — меня вот уже почти месяц мучает один и тот же вопрос…
—А здесь, Лена, нажми на паузу! — перебил джигит собеседницу, глотнув из стеклянной кружки ледяного квасу. —Позволь мне догадаться, какой вопрос может мучить столь светлую головку, как у тебя. Окей? — девушка, улыбнувшись, кивнула.
Джигит, пристально глядя в глаза своей задумчивой спутницы, начал так:
—Думаю…Нет, даже уверен, твой вопрос связан с твоим будущим. Ты хочешь разобраться, есть ли смысл в этой жизни… Короче, сейчас тебя волнует вопрос о смысле жизни. О, я вижу по твоим глазам, что в точку G попал! Ну, это так?!
—Так… — изумилась девушка. —У меня что, на лбу это написано?
—В глазах, в умных твоих серых глазах, — бросил собеседник. — Лен, насколько я понял за последние несколько дней нашего знакомства, ты, надо признаться, человек пытливого ума… И потом, у тебя возраст такой, когда молодые люди, а тебе семнадцать, ища свой путь, едва ли не задаются вопросом «В чем смысл жизни?» и прочими не менее важными вопросами, вытекающими из первого.
—И в чем же, по-твоему, смысл жизни, Джихангир?
—Сразу я тебе не отвечу, Лена. Тебе придется набраться терпения. Буду отвечать окольно. Ты готова?
—А куда нам спешить?
—Ты сделала прекрасный выбор, Елена Прекрасная, — сказал джигит серьезно. —Итак… — начал он, после чего, как по волшебству прекратился кафешный гул, русский шансон будто подменили на восточную музыку. —Помню, когда я… Мне и семнадцати еще не было… Я стоял на краю крыши девятиэтажки и, невольно подражая Гамлету, принцу датскому, стоявшему на высокой скале над морем, задавался аналогичными вопросами: «Быть или не быть?», то бишь, есть ли смысл так дальше жить?… Как вдруг перед моим мысленным взором предстали двигающиеся и в то же время говорящие картинки, быстро друг друга сменяя. И было непонятно, то ли это были будущие события в моей жизни, то ли события, уходящие в глубь веков. Надо заметить представленные картинки были полны анахронизмов, скажем, я в облачении турецкого султана носил наручные часы фирмы «Омакс», а в гавани стояли катарги, галеры, с прикованными к балкам гребцами на борту из числа приговоренных к каторжным работам.
Я видел свою первую красавицу-жену, — кстати, она чем-то на тебя похожа, — такая же белокурая с пышными, развивающимися в стороны волосами. Видел общих детей с первой женой. Потом я увидел вторую жену — брюнетку и почему-то носившая на голове каре с густой и длинной челкой в стиле «Привет Аля-Чикаго 30-х годов!» Кстати, здесь такая же девушка сидит на нее похожая в ярко красном платье. В цвет платья у нее такой же ярко красный маникюр и педикюр. Она в красных туфлях на высоком каблуке. Курит дамские сигареты. Ее трудно не заметить в этом кафе и, извини за откровенность, трудно не влюбиться в нее. В ней есть шарм, впрочем, как и в тебе, Лена. Ведь я заметил, уже трое юношей на тебя засматривались в этом заведении, конечно же, мысленно мне завидуя. Я их понимаю, — улыбнулся джигит и продолжил свой рассказ:
—Ну, так вот, дальше я видел других своих жен и общих с ними детей. Кажется, в общей сложности, у меня было двенадцать жен и целая куча наложниц, обитавших в гареме. Боже, а сколько у меня было детей! А внуков! А у тех свои дети. Их всех была тьма тьмущая, что я потерял им счет и запутался в их именах, каждый раз спрашивая того или иного своего отпрыска: «Так, ты кто: Ахмет, Мехмет или Мурат?» И подле меня стоявший рыженький мальчуган в восточном наряде, отвечал: «Дедушка, я и ни Ахмет, и ни Мехмет, и ни Мурат, я Илкай, потому что я родился в первую луну». Я глажу мальчика по его рыженькой головке и говорю: «Расти большой, Илкай, и чти отца твоего». Мальчишка кланяется мне и его уводит служанка.
—А каким ты был в своих видениях… внешность? — спросила девушка.
—Я? — отозвался джигит. —Я был похож на… Биринджи Баязид Йылдырым, то есть, на Баязида Первого, по прозвищу Молниеносный, 4-ый правитель и 2-ой султан Османской империи. Баязид известен своими военными успехами, а прозвище Молниеносный он получил за быстроту перемещения войск. Был достойным противником Тамерлана. Вот, на кого я был похож. Однако в свои шестнадцать я еще не знал, как выглядел Баязид Первый. Это уже позже, когда я был в Турции, я увидел репродукцию его портрета, писанный художником флорентийцем Кристофано дель Алтиссимо.
Баязид умер в плену у нашего Тамерлана, как раз чей памятник воздвигнут здесь в центральном городском сквере уже как три года. Тамерлан побил Баязида в1402 году в Ангорском сражении.