Вот и сейчас, готовя ужин Маше было очень грустно. Она заходила временами в зал и смотрела на своего также подросшего малыша, дрессировавшего Мухтара. И опять она не могла удержать накативших слез из глаз. Тима заметил это:
—Мама, почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Ты скажи мне, кто и я поколочу его!
—Нет, Тима, — ответила Маша, — это слезы счастья. Я так счастлива, что ты у меня есть. Защитник ты мой.
—А я думал, люди плачут, когда им больно, — лепетал маленький защитник.
Маша нежно прижимала к себе Тиму и поцеловала его в лоб, в глаза, затем понюхала его темя, пытаясь вспомнить, как пах ее любимый мужчина. Но ребенок пах лишь ребенком, а не мужчиной. Это был скорее запах молока.
Маша радовалась со слезами на глазах, что ее сын от любимого мужчины и что он так похож на своего отца.
Но это не все, что заставляло ее быть счастливой. Она была беременна от своего возлюбленного. Всего одна ночь, проведенная с ним после шестилетней разлуки, и она вновь ощутила себя полноценной и счастливой женщиной. «Как же меркнут все остальные на его фоне, — думала Маша. —Разве есть на свете такой мужчина, который заменит мне моего Тимура? — задавалась она вопросом. — А мать советует мне найти другого… Мне, еще не опытной, было достаточно Павла, чтобы понять, что я однолюбка. Достаточно и опыта мамы. Разве отчим Николай мог заменить мне родного отца? Как же прав Хайям:
«Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало».
«Но я не одна, Тимур, — мысленно обращалась Маша к возлюбленному своему, — у меня есть сын от тебя, любимый мой. И, Бог даст, я рожу и второго ребенка от тебя. Ты должен знать это, Тимур. Если родится мальчик, назову его Джахангиром. Ты так любил это имя. А если девочка родится, назову ее Джахан. Тимур, муж мой, ты живешь в своих детях! И ты всегда будешь жить в моем сердце…».
***
После ужина Маша полулёжа у себя в спальне на кровати и перечитывала понравившиеся ей места из рукописи Тимура под названием «Расти ва русти»[4] (В справедливости сила).
Произведение замышлялось автором как историко-художественная эпопея о Тамерлане. Тимур оставил рукопись у Маши на кануне своей гибели. Она была незавершенной.
Маша перечитывала первую главу первой книги: «Триумфатор возвращается на родину».
***
Индийская военная компания 1398-99 гг. под предводительством Тимура ознаменовалась победой, и уже весной Тимур с частью своих войск возвращался в Самарканд — на родину.
Самаркандские и бухарские купцы первыми разносили по свету весть о тимуровой победе.
Тимур возвращался из семимесячного Индийского похода, оказавшийся куда успешнее, чем замышлялось им самим.
Из Индии вывозилось много награбленных сокровищ, военные трофеи с полей сражений, а также тысячи рабов.
Тимур уже замышлялось покорить и весь Ближний Восток, Египет, Магриб и Малую Азию.
Жители Самарканда ликуют:
—Наш Амир возвращается!
—Не с пустыми руками!
—Как всегда, с добычей!
—С необъятной добычей!
—Индия!..
Теперь несметным богатствам Индии суждено наводнить базары Мавераннахра, веселя и радуя народ всевозможными экзотическими диковинками, дешевыми рабами, а еще: одних купцов обогащая, других — пуская по миру. Индия!..
Переправа через Амударью
Весеннее солнце постепенно уплывало за край небосвода, отдавая свои последние лучи игривым волнам бурного Аму, уносящего свои воды вслед за светилом далеко-далеко на запад к соленым водам Арала через пески Кара-Кумов и через некогда покоренный Тимуром Хорезм.
Вдоль Аму раздавался громкий гул от голосов тысяч людей, был слышен топот лошадиных копыт, ржание лошадей, а также блеянье овец. То был лагерь Тимурова воинства.
А оказавшись ближе к реке, можно было услышать о берег бьющиеся волны, шелест камыша, доносимый предвечерним ветром и первые отзвуки лягушачьей какофонии…
А это что за перестуки — там дальше за камышом?..
Подойдя ближе к изгибу реки можно было увидеть две дюжины понтонеров с топориками в руках, вбивающих железные узкие колья в древесную плоть, сколачивая тем самым деревянную переправу через Аму. Можно было даже услышать приятный голос юноши-понтонера, вполголоса напевающего, судя по словам, песню о его возлюбленной. Песня звучала не без радостной улыбки. Чувствовалось, как юноша предвкушает долгожданную встречу. Хотя, возможно, то была лишь песня, но песня добрая.