—Кажется, я заблуждалась на его счет, Джихангир, — сказала девушка.
—Спасибо, моя хорошая… Не знаю точно, кто первым произнес эту мысль… Ее приписывают Геббельсу. В общем, звучит она так: «Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой». Так что, ты, Лена, не виновата, что так думала об этом великом, но глубоко несчастном, человеке. Не знаю, почему, возможно, в силу моей сильной эмпатии, я будто чувствую его боль и страдания…Он рано остался без матери. В молодости подвергался преследованиям своих врагов, оттого не задерживался на одном месте более суток и оттого его называли Казахом, то есть, тот, кто не ночует на одном месте дважды. Получил такие раны в ногу и руку, которые мучили его всю жизнь. Потерял свою любимую жену Улджай, которая сопровождала Тимура в его вечных скитаниях и походах. Она умерла молодой. Видимо, ее отравили. Его первенец от Улджай, Джахангир, тоже умер молодым. Тимур чуть с ума не сошел после этого. Долго траур носил по сыну. Говорят, Джахангир был самый толковый из всех его детей и самый смелый из сыновей Тимура. А сколько неприятностей доставлял Тимуру другой его сын — Мираншах. Алкаш безмозглый. После смерти Тимура Мираншаху отрубят голову. Я, кончено, перечислил основные беды этого великого человека. А так их было немерено. Такое и врагу своему злейшему не пожелаешь.
Ну, а что касается пирамид отрубленных голов, то это, типа, черного самопиара, чтобы запугивать населения других государств, которые Тимур планировал захватить. Археологические раскопки не подтверждают наличие некогда подобных пирамид. Должны были бы остаться следы такого геноцида.
Удивительная вещь: Тамерлан был так велик и гениален, что у него до сих пор есть свои враги и завистники, распространяющие о нем небылицы, а простофили этому верят. Да возьми любого хорошего человека и пусти слух, например, что он гомик. Думаешь, люди не поверят? Еще как поверят, при этом говоря: «А я-то думал, что это он с девушками не встречается…Домой к нему приходят одни только парни! Вот оказывается, в чем дело!» У нас это называется «Махаллада дув-дув гап», (Об этом говорит вся махалля — квартал, район, даже целый город). О человеке, а тем более о великом, надо судить по его деяниям, а не сплетням и россказням. Чем человек заметнее в толпе, тем больше у него завистников-ненавистников. Чем мельче душа человека, тем он больше завистник и ненавистник, копающийся в недостатках тех, кто выше его самого на сотню голов. А найдя какой-нибудь мизерный, даже можно сказать, микроскопический огрех у великого или талантливого человека, ненавистник тут как тут сразу начинает раздувать его чуть ли ни до размеров слона, чтобы, в конце концов, придавить «слоном» того, чье величие или чей талант ему не дают покоя. Это – закон! Сколько история знает оболганных великих людей. Тьма! Натура человеческая такая — быть неравнодушным к чужому успеху. Все же хотят получить свое место под солнцем, распространяя свое семя на века и столетия.
—Ну, а дальше, что, Джихангир? Ты так и не до рассказал свое видение, когда ты стоял на крыше девятиэтжики…
—А, да… Ну, так вот… Дальше я возлежу на смертном одре в окружении своего потомства. И мне приходит мысль, что я, будучи мертвым, на самом деле, не умер, а я живу дальше, живу вот в этих моих потомках, которые вот сейчас стоят унылые, горем убитые, оплакивая мою начинающую разлагаться физическую оболочку. Я сознаю, что я умер, но почему-то я также сознаю, что я дальше живу. Но эта уже не просто физическое существование, а иное… Я вижу, как мои потомки умирают и рождаются: на место одного умершего приходят тринадцать новорождённых. И так до определённого предела, пока мои кровные потомки через сто лет не стали утрачивать сначала близкородственные связи, потом через двести — родственные, а еще через триста — и племенные... Семя мое помноженное на сто и тысячу слабеет, распадаясь на самые мельчайшие фрагменты, невидимые невооруженным глазом. Оно растворилось в этом великом и бурлящем море человеческих существ, вначале поделенные на двенадцать колен, из которых образовались двенадцать народов, говорящих на двенадцати языках, причем рождаются новые диалекты, говоры этих двенадцати языков. Так что, мои потомки уже не понимают друг друга без помощи толмачей. Они торгуют друг с другом, заключают временные унии или союзы, чтобы идти друг на друга войной. И все же им чего-то не хватает, чтобы поддерживать единство и порядок в своих государствах. Что это может быть? Кровные узы? О нет, они могут быть хороши разве что для верхушек королевств, образованные моими потомками, в жилах которых течет больше моей крови. Кстати, вот, откуда пошли правящие королевские династии в двенадцати государствах. Это те, кто ближе по крове мне — их прародителю.