—Однако, — весело продолжал джигит, — спустимся с крыши девятиэтажки на землю, забудем о принце датском, о Хайяме, а также о моем видении, и пройдемся по необъятному весеннему полю, где растут луговые цветы и прочтем мы такие стихи:
«Недолог век девичей красоты,
Но ты родная не грусти об этом,
Тебе цвести не ярким пустоцветом,
А приносить прекрасные плоды?!..»
—Боже, какие прекрасные стихи! — изумилась девушка так, будто, услышала откровение и, наконец-то, нашла ответ на мучивший ее столько времени вопрос. —Кто же это?
—Поэт Анатолий Парпара.
—Я даже и не слышала о нем.
—А я тебе подарю сборник его стихов.
—Спасибо, Джихангир. А ты можешь мне сейчас записать эти стихи?
—О, Лена, по твоим глазам, я вижу, ты удовлетворена…
—Правда, — улыбнулась девушка и прочла с бумажки последние две строчки:
«Тебе цвести не ярким пустоцветом,
А приносить прекрасные плоды?!..»
—А почему в конце стоит вопрос и восклицание? — спросила девушка.
—На самом деле, в стихотворении не было этих знаков препинания; это моя доработка, чтобы ты ответила сама на мой вопрос посредством последних двух строчек. Ну, так:
«Тебе цвести не ярким пустоцветом,
А приносить прекрасные плоды?!..»
—Да, Джихангир, — просто ответила девушка.
—Я так и знал, — одобрительно сказал джигит. —Есть кто на примете, с кем ты хотела бы затеять сие предприятие?
—Какое предприятие? — проявила наивность девушка.
—Ну, это… с кем ты будет создавать «прекрасные плоды»? В одиночку, как правило, это не делают…
—Ах, это! — громко рассмеялась девушка. —Пока не знаю. Но в перспективе он обязательно будет!
—Яхши ният — ярим давлат, ёки ярим мол, —сказал джигит почему-то на узбекском языке. Девушка вопросительно посмотрела на собеседника.
—Узбекская мудрость, — пояснил он.
—А в по-русски?
—«По-русски», говоришь? Ах, по-русски, по-русски, по-русски… — почему-то певуче заголосил джигит в узбекской манере и с акцентом, что сидевшие по сторонам посетители, невольно обернули свои критические взоры на шумного и веселого бугая.
—Чаво уставились? — крикнул джигит почему-то уже с рязанским прононсом. —А ну, свои зенки повернули в тарелки! — публика послушалась, раскусив в нем харизму. —Вот так! А то, знаете ли, как говорят англичане: «Curiosity killed the cat!» (Любопытство сгубило кошку).
“It is not “curiosity” that killed the cat but care!” (Да не любопытство убило кошку, а тревога!) — вдруг кто-то выкрикнул тенорком.
“And what about a cat has nine lives”? (А как на счет того, что у кошки девять жизней?) — спросил по-английски джигит.
“Well, even though it has nine lives, yet care would wear them all out?” (Что ж, хоть у нее девять жизней, но тревога все эти жизни свела на нет.) — не унимался тенор.
“Well done. I'm happy for you. Be healthy”[2], (Ну, тогда ты молодец. Я рад за тебя. Не болей.) — сказал джигит и расхохотался. —Видишь, Лен, какие в этом кафе есть умники… Аж, душа радуется.
—Ну и полиглот же ты, Джихангир! — улыбнулась девушка. —А сколько ты языков знаешь?
—Пока что семь.
—Семь?!.. И пока что?
—А что? Просто я большой лентяй, поэтому я знаю всего лишь семь языков.
—Бог ты мой, были бы все такими лентяями, как ты.
—Я вполне серьезно, Лен. Если бы я не был лентяем, я к своим двадцати шести годам знал бы в два раза больше, ибо языки мне даются без труда. Скажем, мне достаточно трех-пяти недель, чтобы разговориться на чужом для меня языке плюс еще столько же времени, чтобы привыкнуть к чтению и письму. В общем, полтора месяца мне достаточно, чтобы практически овладеть тем или иным языком. А я вместо того, чтобы пользоваться своими способностями трачу свое драгоценное время на всякую чушь — не буду говорить на какую.
—А какой язык для тебя родной?
—Что значит «родной»? Есть критерии родного языка?
—Язык, который ты впитал с молоком матери, как говорится.
—Язык, который я впитал с молоком матери… Пффф… даже трудно сказать какой… Я впитывал и узбекский, и таджикский, и русский, так как наша мама и на этих трех языках с нами детьми и общалась, уж не говоря об английском и французском языках, которые она преподавала в инязе… Ну, так вот, Лена, «Яхши ният — ярим мол» означает «Доброе намерение — уже половина дела». Или, как сказал Платон: «Хорошее начало — половина дела». Значит, и хорошая мысль подвигает к коммунизму.
—Да брось ты, Джихангир, — рассмеялась собеседница. —Народная мудрость и коммунизм совсем не вяжутся.
—Ну, хорошо, пусть не вяжутся, — согласился джигит. —Так вот, ты, будучи умной девушкой, не могла не задуматься о смысле жизни…
—Ты опять что ли вернулся к этой теме? — удивилась девушка. —Кажется…