II
Новоиспеченная компания, состоящая уже из пяти человек, где двое представились троим, а трое — двоим, через каких-нибудь минут двадцать вела себя так же непринужденно, как если бы это были старые друзья-приятели, с жаром обсуждающие тему на злобу дня.
—Даша, — обратился джигит к шатенке, как видно, в чем-то с ней не соглашаясь, — так ты считаешь, что смысл жизни в самой жизни?
—Да, Джихангир, я так считаю, — твердо сказала шатенка. —Я просто в этом уверена.
—А ты знаешь, Даша, что Сократ говорил по поводу самоуверенности?
—Типа: «Я знаю, что я ничего не знаю»! — быстро вставил прыщавый. —Оно самое?
—Верно, Аркадий, — подтвердил джигит. —«…но мало кто и это знает», завершает свою мысль Сократ. Тоже самое и Хайям утверждает в своем Рубаи, а именно:
«Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной…
—«…Мне известно, — подвязался курчавый, — что мне ничего не известно! — Вот последняя правда, открытая мной».
—Да ты уникум, Аркаша, как я погляжу, — улыбнулся джигит. — Так ты тоже знаешь это рубаи?
—А то!
—Молодчик!
Кучерявый засмущался.
—А ты вот, Даша, категорично утверждаешь, — продолжал атлет давить на шатенку, — что смысл жизни в самой жизни…
—А я согласна с сестрой, — бросила брюнетка. —Без самой жизни, какой может быть смысл?! Поэтому, смысл жизни — в самой жизни.
—Ух-ты, какая постановка вопроса! — неожиданно для девушек изумился джигит, потирая мускулистыми руками. —А не плохо, в самом деле не плохо! Без самой жизни возможен ли смысл жизни? — перефразировал джигит вопрос брюнетки на свой лад.
—Кажется, я сказала иначе, — возразила брюнетка. —Без самой жизни, какой может быть смысл? Поэтому, смысл жизни — в самой жизни.
—Пусть будет по-твоему, Маша, — согласился джигит. —Я лишь дополню. «Без самой жизни, какой может быть смысл? Следовательно, смысл жизни — в самой жизни». Разумеется, без жизни никакого смысла уже нет, ибо жизнь своим наличием порождает смысл в стремлении себя обессмертить. Таким образом, можно пойти еще дальше, утверждая, что смысл жизни — в бессмертии. По сути, жизнь — это антипод смерти, а значит, из этого и вытекает понятие «бессмертие», которое зародилось уже в головах первобытных людей, верящих в загробную жизнь. То есть, с уходом из жизни человек продолжает жить, но уже, так сказать, в ином измерении, которое позже станет духовным или метафизическим с приплетением нравственного аспекта: тот, кто при жизни был хорошим, попадает в один участок измерения, а тот, кто плохим — в другой. Так и появились ад и рай. Рай — на небесах, ад под землей, где горит вечный огонь. Кстати, классная схема превратить людей в послушное стадо!
—О, да! — подтвердил кучерявый.
—Да, Аркадий. В детстве я был спокойным и уравновешенным малышом: не скакал как угорелый, не кричал, не вопил, как бешенный, ни совал себе в рот ракушки и бритвочки с иголками, также не совал мамины шпильки в электрические розетки, даже не задирался на своих сверстников, а, наоборот удивлялся, почему другие дети это делают. За это моя воспитательница в детсаде, Галина Ивановна, называла меня «куском золота». И каждый раз, когда меня мама приходила забирать домой, она неустанно твердила свою мысль, восхищаясь таким ребёнком как я, тогда как мой брат, который погиб в детстве, был моим антиподом. Метафора «кусок золота» родилась в голове у этой ненавистной всем детям воспитательницы детсада неслучайно. Она сравнила ребенка с редким и дорогим металлом. То есть, все дети — это неблагородные металлы, чего много в природе, что их можно даже не выделять, а вот этот, за которым не нужен глаз да глаз, благородный. Разумеется, если бы все были как я, ей и не нужно было бы напрягаться. А так, обычные, то есть, нормальные дети, заставляли эту бестию больше и усерднее работать, идя путем наибольшего сопротивления. Она, я думаю, сравнила меня с золотом еще и потому, что, видать, любила деньги. А золото – это всегда деньги! Так вот, я был, в отличие от своих сверстников, а также брата, чересчур уравновешенным, но моя бабушка по матери нам с братом внушала страх перед Богом, мол, если вы будете себя вести плохо, то Он вас накажет. Кажется, на моего брата такие слова действовали, но не на меня. Во-первых, сызмальства я был глух к страху, а, во-вторых, из-за моего атрофированного чувства страха, у меня не было потребности верить в сверхъестественные силы, то есть, верить в мною неосязаемого Бога. Это я уже потом понял, откуда берутся атеисты и верующие. Сегодняшние верующие или паства — это некогда беспокойные дети, а сегодняшние атеисты — это некогда спокойные дети с атрофированным чувством страха. Кстати, вот, почему до семи-восьми лет детей нельзя лишать естественного развития, запугивая их Богом или еще каким-нибудь чёртом в целях воспитания. Чтобы воспитать будущую паству, нужно детям в первые годы их жизни позволять грешить, то есть, развиваться путем ошибок и проб, после чего идет процесс упорядочения. По сути же, вера в Бога — это, по Фрейду, комплекс вины: и чем больше вина, тем сильнее вера. В дальнейшем своей верой в Бога и послушанием человек искупает прежние свои грехи, в первую очередь, перед своими родителями и воспитателями, которые их, маленьких балбесов, столько времени терпели, позволяя им быть бесшабашными и беспечными.