- И что поняла?
- С чего вообще начинать свой путь. Даже если не знаю с чего, но понимаю, что надо! В следующий раз буду размышлять вслух, как говориться: один ум хорошо, а два лучше. Опыта и знаний у тебя больше, да и этот мир ты знаешь лучше, чем я…
Вздохнув, обратилась уже к хранителю: - «Долго ещё»?
- Нет. Почти пришли.
- Я хочу кое-что, забрать из ларца Мирами.
- Забирай. Теперь все ларцы твои и ты уже сможешь прочесть все записи.
- Хорошо, но начну я с записей матери Вереи.
- Ты и есть Верея…
- Нет. Ты это прекрасно знаешь.
Хранитель не ответил, подлетев к стене, взмахнул рукой, открывая вход в грот с ларцами.
27.3.
Задерживаться в пещере ещё дольше, не было ни желания, ни возможности. Ни тебе цивилизации, ни канализации. А что? Все эти хранители и «звездные странники» существа эфирные, им нет дела да наших потребностей.
Хранитель, может догадался, а может прочел мои мысли. Открыл ещё один проход со спускающейся вниз лестницей: – «Спуститесь вниз, там можете справить свои потребности»,
до моих ушей долетел звук, который я восприняла как смех. Или показалось?
После посещения грота с подземным ручьём, жить стало веселее. Я вернулась к ларцу Мирами и открыла его, пока Ален посещал местное отхожее место, а после попросила мужа посмотреть и отложить в сторону артефакты и камни, которые можно забрать с собой. В итоге взяла с собой портальный перстень, или как назвал его Ален, перстень, вскрывающий пространство, кулон с крупным рубином, и подвески из турмалина и граната. Пару браслетов из аметиста, оникса и агата, ну и ещё пару книг и дневников.
Мы вернулись в горный дом, чтобы забрать мои вещи, учебники и записи, после чего собирались переместиться в столицу, а потом уже в академию. И мне ещё надо было забрать с собой Сумрака. Мысленно позвала его и вдруг поняла, что вижу его глазами. Сумрак сидел на крыше дома в виде совы, просматривая окрестности.
Наше общение утонуло в требовательном поцелуе, а в голове прозвучало: - «Ой, всё. Позовёшь, когда закончите».
Приподняв меня над полом, Ален не оставил мне выбора. Подхватил так, что мне пришлось обхватить его ногами. Его губы смяли все мои попытки к сопротивлению яростным напором. Муж сводил меня с ума и заставлял желать больше, чем просто поцелуй.
Я смутно поняла, что уже лежу на кровати, когда Ален на миг отстранился. Когда он успел избавиться от одежды? И теперь стягивал с меня оставшуюся единственную преграду. Горячая ладонь скользнула под мои бедра, приподнимая над кроватью, и тонкая ткань мгновенно отлетела куда-то на пол.
— Ален…
Он провел ладонью по телу, оставляя обжигающий след, и из моей груди вырвался стон. Удушающая волна жара заставила запылать щеки и уши. Я уперлась руками в плечи мужчины, и неожиданно оказалась в нежных объятиях, услышав тихое:
— Не отвлекайся Энри, умоляю.
— Мы же опоздаем.
Посмотрела в потемневшие глаза мужа, пылающие желанием, страстью, и прильнула к Алену, прикоснувшись своими губами к уголку его рта. Он замер буквально на миг, после чего шумно выдохнул и припал к моим губам. Наши языки сплелись в жарком танце, не позволяющем даже нормально вздохнуть. Я ощущала, как его руки блуждают по моей спине, скользя от лопаток к шее, а затем вниз к пояснице, чтобы опуститься к бедрам. Муж точно знал, что делать, заставляя меня трепетать в своих умелых руках.
Его губы скользили по коже, вызывая сонм мурашек по всему телу, и вскоре поцелуи опустились ниже. Прижавшись губами к моей шее, он провел языком по пульсирующей жилке, и прошептал:
— Ты моя, …
Каждое его прикосновение я ощущала, словно маленькую молнию, пронзающую разрядом удовольствия. Каждый поцелуй, заставлял чувствовать свою уязвимость и вместе с тем безграничную власть над мужчиной.
Лишь вскрикнула и выгнулась навстречу, когда муж рывком вошел в меня. Я тонула в его чувствах и отдавалась ему полностью без остатка, только сильнее прижалась к нему, наслаждаясь каждым движением, каждым толчком. Когда же поняла, что больше не могу сдерживаться, внутри вспыхнул свет, затопив меня своим теплом. Протяжно застонав, я выгнулась, подаваясь навстречу Алену. Почувствовала, как напряглись его руки, и участилось дыхание. Он рывком вошел еще глубже и замер, давая мне насладиться этим моментом, а после коварно усмехнулся, словно хищник, и произнес: