Недавно отметил юбилей, отметил тихо, без возлияний, криков
"Ура!" и лобызаний. Просто задумался на минутку и сказал себе:
"Старик, стукнуло 40 лет как ты крутишь баранку, с чем тебя, то есть себя, и поздравляю". Внушительный стаж, правда?
Имею право поворчать на шофёрскую невежливость молодых задерганных водил, подтрунить над дорвавшимся до руля "чайником", снисходительно простить невольный водительский грех дамочке, засмотревшейся на себя в зеркальце заднего вида. Давно уже не закипаю по-пустому, не кричу: "Куда прёшь, идиот?", не тискаю яростно клаксон в заторах, не рву огалтело с места, чтобы проскочить на жёлтый, пока спит гаишник.
Всё это было и прошло, а пришло осознание библейской ценности таких истин, как "пропусти дурака", "тише едешь – дальше будешь",
"лучше быть в 7.30 дома, чем в 7.00 в морге". И всё больше проникаюсь пониманием своего железного коня, который столько лет перемещает моё бренное тело в окружающем пространстве.
Вот собака была когда-то диким волком, а потом сроднилась с человеком, став его верным другом да и средством передвижения на
Севере. Так и автомобиль, уже столетие подгоняемый человеком под свой образ и подобие, всё более, как мне кажется, очеловечивается.
Да и изначально он явно срисован с гомо сапиенс.
Судите сами. Колеса – это руки-ноги, рама – скелет, корпус – кожный покров. Спереди два глаза, под капотом, как в грудной клетке, карбюратор – сердце. Мотор, перерабатывающий питание в энергию движения, – желудок, карданный вал – гениталии, система испражнений тоже схожа, и воняет из выхлопной трубы как из нужника. А постоянно усложняющаяся электроника, особенно с внедрением в неё компьютера, всё больше напоминает нервную систему и мозг человека. Почему бы не предположить и возможность зарождения души под капотом от свечной искорки?
Кажется, ещё немного и машина заговорит. Вернее, уже заговорила.
Помню, как был поражен, впервые услышав, сев в "Пежо", её голос: "Вы забыли закрыть багажник", а потом вежливую просьбу пристегнуть ремень безопасности. Честно говоря, захотелось перекреститься от такой чертовщины.
А сколько раз, по-чёрному ругая заглохший на морозе или в слякоть движок, в озарении свыше извинялся, ласково прося завестись и называя машину ласточкой, и она заводилась с пол-оборота. Любой грамотный водитель согласится со мной, что у каждой машины свой характер, причем с доминированием мужских или женских черт, свои хронические болезни, подверженность настроению. Всё как у людей, только мы в своей гордыне не всегда это замечаем.
Так что, братья-водилы, послушайте ветерана, возлюбите свою ладушку как самого себя и она непременно ответит взаимностью, будет вам ласковым и надежным другом. Бабуси
Согласитесь, у нас на Руси бабушки как бы особый класс представляют, какая-то милая мистика в них, будто тайной своей владеют да и уносят с собой в мир иной, ни с кем ею не поделившись.
Вот был у меня дружок на работе. Уж давно пути наши разошлись, а воспоминания остались, и так уж получилось, всё больше связанные с бабусями.
Как-то подходит ко мне Володя, так его звали, и спрашивает: Ты как, старик, на колёсах? Да, – говорю, – бегает моя "копейка", а что? Тут-то и поведал он свою историю. У сынка, рождение которого месяцев пять назад отпраздновали всем отделом, обнаружилась паховая грыжа. Врачи сказали подождать лет до пяти, может, само рассосётся, а уж если нет, то хирургу под нож. Да вот дали ему адресок бабушки в деревне, которая грыжу заговаривает. Конечно, веры особой нет, но чем чёрт не шутит…
Я, конечно, помочь согласился, в ближайшее воскресенье заехал поутру за Володей и его женой Машей с пацанчиком на руках и в путь.
Дорога не дальняя, по шоссе до города Чехова, а там ещё километров двадцать, не больше, по щебёнке. Места известные, грибные, выезжал я туда раньше по наводке дружеской. Добрались, поплутав по колдобинам деревенским, уже к обеду, вычислили хату по записочке, стучимся.
Вышла бабка древняя, ну не дать не взять баба Яга из сказки. Нос вниз завис, рот беззубый, руки скрючены, с клюкой.
И хата ей под стать, ну прямо избушка на курьих ножках. Сама строга, и на порог не пустила, только прошамкала: Дитя-то крещёное?
Машка испуганно головой закивала, потом вдруг в мальчонку вцепилась и ходу от страшилища. Еле уговорили вернуться. Бабка ребёночка взяла, он и затих сразу, а до того всю дорогу хныкал да капризничал.
Нас прогнала до утра и назад укрылась в своей избушке. Хотели мы за грибами сходить, да не удосужились, сердце неспокойно, а Мария вообще в слезах вся.
Кое-как перекантовались до вечера, на ночь в машине устроились, не свет-не заря у хаты стоим. Вышла бабка с ребёночком, он весёленький такой, да и сама старушка как-то даже похорошела. Машка к детке, мы мнёмся, мол, сколько, бабушка, должны за труды праведные. Она нам: Бог с вами, идите с миром, Господу помолитесь.
Мы в машину и ходу. По пути у девицы какой-то спросили, где бы нам домашних грибков прикупить. Указала нам хату, там и отоварились у приветливой старушки двумя бутылями с белыми и рыжиками солёными.
На следующий день Мария с ребёнком пошла к врачам, те смотрели, смотрели, никакой грыжи не нашли, удивились, но истории с бабкой не поверили, к странностям природы отнесли. А грибочки уж такие вкусные да ароматные оказались, никогда после таких не пробовали. Уж больно пришлись к застолью по случаю счастливого избавления.
Но на этом история не кончается. Месяца не прошло, опять ко мне
Володя подходит, мол, извини, друг, снова твоя помощь требуется.
Оказалось, почила в бозе его бабушка то ли двоюродная, то ли троюродная, в городе Загорске. Он её и знать не знал и ведать не ведал, а тут позвонили и сказали, что единственный он родственник у усопшей остался, мол, еле нашли, так что пусть приезжает, может, кое-какой скарб в наследство пригодится.
Опять в воскресенье поехали, на сей раз вдвоём. Встретила нас в маленькой грязноватой комнатёнке бабуська, что звонила, напоила чайком, долго про покойницу-подружку горькие истории рассказывала о старости её одинокой. Мы уж домой собрались, та до слёз расстроилась, говорит, возьми хоть шкафчик на память о родственнице преставившейся. Мы, чтоб её не обидеть, взвалили не глядя шкафчик на крышу моего жигулёнка, благо багажничек был, и в Москву.
Недели через две после поездки отводит меня Володя в сторонку и говорит: А знаешь, шкафчик-то наш не простой оказался, только с виду такой задрипанный. Потёр, а он весь в резьбе старинной, внутри – полное собрание Карамзина в натуральной коже с позолотой. Я только за шкаф да книжки в антикварном столько выручил, на машину хватит, так что теперь тебя мучить не буду. И это не всё ещё, за книжками был пяток яичек серебряных с каменьями работы Фаберже. Уж их-то сохраню как родовую память.
Вот я и говорю, интересные старушенции на Руси встречаются.
По Москве время от времени расползаются страшные слухи. То якобы крысы-мутанты размером с кошку объявились в тоннелях метро и съели уже пятерых обходчиков, то крокодил-аллигатор пятиметровый в подземной канализации кушает диггеров и рычит ночью через люки на прохожих. Это из тех крокодилят, что куплены были новыми русскими на всплеске моды, а потом, как надоели, спущены в унитаз. А то ещё бабушки рассказывают по секрету и, по привычке озираясь, что Лужков в тайне строит новое здание Моссовета на окраине, узнав от недоеденных диггеров, что весь Центр скоро провалится в тартарары. И вообще Лужков вовсе не Лужков, а Кац.
Слышал, что призрак Иоанна Грозного бродит по Кремлю и зовет
Малюту Скуратова навести порядок, а дух Ильича просит, чтобы захоронили по-человечески и во время правительственных заседаний нашептывает что-то на ухо министрам, чьи странные решения потом будоражат народ. А у Чубайса в роду были вурдалаки и сам он рыжий оттого, что по утрам сосет электричество, вот и перебои случаются.