А земля горяча, нету мочи дышать.
Мы без счета врагов положили,
Да и сами остались в окопе лежать,
И до жизни чуть-чуть не дожили.
Так вот здесь и стоим, только в камне сердца,
Нам назначено было судьбою –
Здесь стоять за своих до конца,
Вечной памятью этого боя.
Тропинки детства пролегли
В садах, посаженных тобою.
Быльем они уж поросли,
Село – обижено судьбою, –
Стоит тихонечко в пыли.
Я много повидал дорог,
Но все ж сюда я возвращаюсь,
В зеленый счастья островок,
Который Родиной считаю,
Мой милый сердцу уголок.
Я знаю – каждый мой маршрут
Тебе слезинкой отзовется, -
Всегда дороги вдаль ведут.
Морщин добавят, – так ведется,
Что мамы деток ждут и ждут.
И вот, закончив свой виток,
Я снова здесь, средь тропок этих,
И я горжусь, что видеть мог
Наипрекраснейший на свете
Твой рукотворный островок.
Ветвей причудливым сплетеньем
Лес оградил себе мирок,
Чтобы ни ветра дуновенье,
Ни человек пройти не смог.
И все ж я здесь. Прости, дружище,
Я не нарушу твой покой.
Мне б посмотреть на токовище,
И на тетеревиный бой.
Но ты ворчишь – ведь я же слышу
Твой скрип и птичьи голоса.
Тебе дано, конечно, свыше
Хранить все эти чудеса.
Не трону я твою красу,
Дотронусь до нее лишь взглядом,
Я посижу с калинкой рядом,
И звон тиши на память унесу.
* * *
Прохладна ночь. И звезды мне, мерцая,
Морзянкой шлют из космоса привет.
И я машу рукою им в ответ,
Хоть в той морзянке ничего не понимаю.
Светает. Уж загомонили птицы,
И солнышко вот-вот уже взойдет,
И по небу вершить свой круг пойдет,
Чтоб завтра снова на востоке появиться.
И так кружит оно из века в век,
Даря нам радость, и тепло и свет.
И ничего прекрасней в жизни нет.
Жаль, что недолговечен человек.
Когда вселенная откроет
Мне памяти своей врата -
Мол, знай, что истина – в покое,
Что сущее, мол, суета,
Что нет в природе абсолюта,
А значит, правды нет нигде,
И вечно мы должны кому-то,
И нам должны – всегда, везде,
Все относительно, безлико -
Порядок, хаос ли настал,
И мир мне кажется великим
Лишь потому, что сам я мал,
И что предела нет познанью,
И места хватит чудесам, -
То я скажу с усмешкой: “Ранее
Всю эту чушь я знал и сам”.
* * *
Хоть со своей свиною рожей
В калашный ряд не лезу я,
Но: пара стройных женских ножек,
Иль эта вся галиматья?
Мне ножки во сто крат дороже.
Пролетела мимо твоего болота
Калена моя стрела.
Занедужилось мне нынче что-то,
Не туда тропинка привела.
Эй, избушка, повернись-ка задом к лесу,
Здесь и без тебя не продохнуть!
Не вертись, старушка, мелким бесом,
Дай попить, поесть и отдохнуть.
Что-то нынче в сказке стало худо,
Встарь – убил Кащея – и женись,
А сейчас порасплодилось чудо-юдо -
Не до баб, руби, да не ленись.
Эй, старушка, что ты печь-то кочегаришь,
Я не тот уже Иванушка-дурак!
И не делай вид, что кашу варишь,
Знаю вас я, так вас – распротак!
Положу под буйну голову свой меч -
От разрыв-травы твоей тошнит.
Змей-Горынычу мне завтра надо с плеч
Все срубить. Пусть ночь еще поспит.
Ох, приснись ты мне, моя лягушка,
С каленой моей стрелой…
Эй, старушка, дай еще подушку,
Да сама ложись, да рот закрой.
За все сединами плачу -
Когда молчу, когда ворчу,
Когда грустишь ты и когда
мне очень рада.
Ах, кто бы знал, как я хочу
Ударить друга по плечу
И спеть девчонке рыжей серенаду.
Но я куда-то вновь лечу,
Туда, куда и не хочу,
Туда, куда мне вовсе и не надо.
Остановись!– порой кричу,
Ну, отдохни, сходи к врачу,
Подумай, где ошибки,
где награды.
Налью вина, зажгу свечу,
А завтра – в бой, и вновь лечу,
И в схватках тоже
есть своя отрада…
Ах, кто бы знал, как я хочу
Ударить друга по плечу
И спеть девчонке рыжей серенаду.
Ты не плачь, ну не надо печалиться,
Я приду, позову – где же ты?
Мы с тобой навсегда обвенчаемся
У гранитной у серой плиты.
Я приду весь в заботах, удачах ли,
Ведь в делах я всегда колоброд -
Веселюсь, ну, а чаще – так плачу я,
Уходя от закрытых ворот.