Как садился-то Олеша на добра коня,
А он выехал в раздольице чисто поле,
Посмотрел на поленицу из-за сыра дуба,
Да не смел он к поленице той подъехати,
Да й не мог у ней он силушки отведати.
Поскорешенько Олеша поворот держал,
Приезжал на заставу московскую,
Говорил-то Олеша таковы слова:
«Ай вы славные богатыри да святорусские!
Хоть был я во раздольице чистом поле,
Да й не смел я к поленичище подъехати,
А й не мог я у ней силушки отведати».
Говорил-то тут молоденький Добрынюшка:
«Я поеду во раздольице чисто поле,
Посмотрю на поленицу на удалую».
Тут Добрынюшка садился на добра коня
Да й поехал во раздольице чисто поле.
Он наехал поленицу во чистом поле,
Так не смел он к поленичище подъехати,
Да не мог у ней он силушки отведати.
Ездит поленица по чисту полю
На добром коне на богатырскоем,
Она ездит в поле, сама тешится,
На правой руке у ней-то соловей сидит,
На левой руке да жавроленочек.
А й тут молодой Добрынюшка Микитинич
Да не смел он к поленице той подъехати,
Да не мог у ней он силы поотведати;
Поскорешенько назад он поворот держал,
Приезжал на заставу московскую.
Говорил Добрыня таковы слова:
«Ай же братьица мои да вы крестовые,
Да богатыри вы славны святорусские!
Был я во раздольице чистом поле,
Посмотрел на поленицу на удалую.
Она ездит в поле, сама тешится,
На правой руке у ней-то соловей сидит,
На левой руке да жавроленочек.
Да не смел я к поленице той подъехати
И не мог-то у ней силушки отведати.
Она едет-то ко городу ко Киеву,
Она кличет-выкликает поединщика,
Супротив себя да супротивника,
Из чиста поля да и наездника.
Поленица говорит да таковы слова:
«Как Владимир князь-от стольнокиевский
Как не даст мне он да супротивника,
Из чиста поля да и наездника,
А й приеду я тогда во славный стольный Киев-град,
Разорю-то славный стольный Киев-град.
А я чернедь мужичков-то всех повырублю
А божьи церкви я все на дым спущу,
Самому князю Владимиру я голову срублю
Со Опраксией да с королевичной!»
Говорит им старый казак да Илья Муромец:
«А й богатыри вы святорусские,
Славная дружинушка хоробрая!
Я поеду во раздольице чисто поле,
На бою-то мне смерть да не написана;
Поотведаю я силушки великою
Да у той у поленицы у удалою».
Говорил ему Добрынюшка Микитинич:
«Ай же старый казак да Илья Муромец!
Ты поедешь во раздольице чисто поле
Да на тые на удары на тяжелые,
Да й на тые на побоища на смертные,
Нам куда велишь идти да й куда ехати?»
Говорил-то им Илья да таковы слова:
«Ай же братьица мои да вы крестовые!
Поезжайте-ко раздольицем чистым полем,
Заезжайте вы на гору на высокую,
Посмотрите вы на драку богатырскую:
Надо мною будет, братцы, безвременьице,
Так вы поспейте ко мне, братьица, на выруку».
Да й садился тут Илья да на добра коня,
Он поехал по раздольицу чисту полю.
Он повыскочил на гору на высокую,
А й сходил Илья да со добра коня,
Посмотреть на поленицу на удалую,
Как-то ездит поленичища в чистом поле;
Й она ездит поленица по чисту полю
На добром коне на богатырскоем,
Она шуточки-то шутит не великие,
А й кидает она палицу булатную
А й под облако да под ходячее,
На добром коне она да ведь подъезживат,
А й одною рукой палицу подхватыват,
Как пером-то лебединыим поигрыват,
А й так эту палицу булатную покидыват.
И подходил-то как Илья ко добру коню
Да он пал на бедра лошадиные,
Говорил-то как Илья да таковы слова:
«Ай же Бурушко мой маленький косматенький!
Послужи-ко мне да верой-правдою,
Верой-правдой послужи-ко неизменною,
А й по-старому служи еще по-прежнему,
Не отдай меня татарину в чистом поле,
Чтоб срубил мне татарин буйну голову!»
Ай садился тут Илья он на добра коня,
Он ехал по раздолью по чисту полю
Й он наехал поленицу во чистом поле,
К поленице он подъехал со бела лица,
Поленицу становил он супротив себя,
Говорил он поленице таковы слова:
«Ай же поленица ты удалая!
Надобно друг у друга нам силушки отведати.
Поразъедемся с раздольица с чиста поля
На своих на добрых конях богатырскиих,
Да приударим-ко во палицы булатные,
А й тут силушки друг у друга й отведаем».