Брал Илейко с собою Алешу Поповича и Добрынюшку,
Брали они много злата-серебра,
Поезжали ко Батыю с подарками.
Увидали их бурзы́-мурзы́, татаровья,
Говорили сами таковы речи:
«Едет Владимир стольный киевский,
Везет нам Илейку во подарочки!»
Подъезжает Владимир стольный киевский
Со старым казаком Ильей Муромцем
Ко Батыю-царю сыну Батыевичу.
Подают ему они подарочки,
Сами просят сроку на три года,
На три года, на три месяца.
Дает Батый сроку только на три дня.
Наливает чару зелена́ вина.
Не велику чару — в полтора ведра,
Подавал чару князю Владимиру:
Принимал Владимир чашу в о́беручь,
Прикушал из чаши с пивной стакан;
Подает чару Илье Муромцу;
Принимает он чару едино́й рукой,
Выпивает он чару на еди́ной дух;
Расходилися плечи могучие,
Раскипелося сердце богатырское:
«Ты прощай, Батый-царь Батыевич!»
Отправлялися в путь-дороженьку
К своему ко граду стольну Киеву.
Говорил казак Илейко Муромец:
«Запирай, князь, ворота крепко-на́крепко,
Засыпай их желты́м песком, серым камешком;
Я поеду, добрый молодец, на Почай-реку,
Я поеду созывать сильных бога́тырей».
Приезжал он на Почай-реку,
На Почай-реке богатырей не наехал;
Поезжал Илейко на Дунай-реку,
Тут богатыри сидят во белом шатре:
«Поедемте, братцы, отстаивать Киев-град
Не для-ради князя Владимира,
Не для-ради княгини Апра́ксии,
А для бедных вдов и малых детей!»
Добры молодцы собиралися,
Садилися по своим добры́м коням,
Поезжали братаны за Дунай-реку.
Подъезжают братаны ко Дунай-реке:
Первый скочил племянник Самсон Колыванович.
Скочивши погряз посередь реки.
Расскочился дядюшка Самсона Колывановича,
Вытянул племянника и с лошадью.
Все богатыри переехали.
Подъезжали ко граду стольну Киеву,
Метали жеребей промеж себя:
Кому из них ехать в руку правую,
Кому из них ехать в руку левую,
Кого поставить в середку силы, в ма́тицу,
Доставалася Самсону рука правая,
Никите с Алешей рука левая,
Илейке доставалась середка силы, ма́тица.
Бьются-рубятся двенадцать дней,
Не пиваючи, не едаючи,
Добрым коням вздоха не даваючи,
Поехали добры молодцы опочи́в держать;
Не поехал Илейко опочи́в держать.
Прого́ворил его добрый конь по-человечьему:
«Уж ты, стар казах Илья Муромец!
Есть у татар в поле накопаны рвы глубокие,
Понатыканы в них копья мурзамецкие,
Копья мурзамецкие, сабли вострые;
Из первого подкопа я вылечу,
Из другого подкопа я выскочу,
А в третьем останемся ты и я!»
Бил Илья коня по крутым ребрам:
«Ах ты, волчья сыть, травяной мешок!
Ты не хочешь служить за веру християнскую!»
Пала лошадь во трете́й подкоп,
Остался Илейко во по́дкопе.
Набежали злые татаровья,
Оковали Илеюшку железами,
Ручными, ножными и заплечными,
Проводили ко Батыю Батыевичу.
Говорил ему Батый-царь сын Батыевич:
«Уж ты гой еси, стар казак Илья Муромец!
Послужи мне-ка так же, как Владимиру,
Верою неизменною ровно три́ года́!»
Отвечал стар казак Илья Муромец:
«Нет у меня с собой сабли вострыя,
Нет у меня копья мурзамецкого,
Нет у меня палицы боёвыя:
Послужил бы я по твоей по шее по татарския!»
Говорил Батый-иарь сын Батыевич:
«Ой вы, слуги мои верные!
Вы ведите Илейку на широкий луг,
Вы стреляйте стрелами калеными!»
То Илеюшке не поглянулося,
Говорил он таково слово:
«Ой ты гой еси, Батый-царь сын Батыевич!
Ты так казни, как на Руси казнят бога́тырей.
У нас выведут на поле на Кули́ково,
Положат голову на плашку на липову,
По плеч отсекут буйну голову:
Не толь старику будет смерть страшна!»
То Батыю слово показалося:
«Выводите его на поле Кули́ково,
Положите голову на плаху на липову,
По плеч срубите буйну голову!»