Уж идет тут калика перехожая
Как во ту во гридню княженецкую.
Она богу-ту нонче молится.
И как крест кладет да по-писа́ному,
А поклон ведет да по-ученому,
А молитву творит полну Сусову,
На все стороны калика поклоняется,
Уж и князю со княгиней на особицу.
Говорит тут Илья таково слово:
«Уж ты ой еси, солнышко Владимир-князь!
Ты сади калику за дубовый стол
И попить, поесть, нонь покушати»
На то князь да не ослышался.
Как становят скоро дубовый стол,
Как на стол носят всяки кушанья.
Говорит тут солнышко Владимир-князь:
«Ты садись-ко, калика, за дубовый стол
Уж ты хлеба есть да перевару пить,
А затем от князя чего бог послал».
А и тут калика перехожая
Как садится скоро за дубовый стол
Попить, поесть, хлеба покушати.
А пила-то ела она досыта,
Выходила из-за стола дубового,
Кабы богу-ту помолилася,
На все стороны она поклонилася,
И как спасибо она нонь дала еще
И садилася на лавочку брусчатую.
Уж как старый казак да Илья Муромец
Он ее-то стал да все выспрашивать,
Выспрашивать стал да выпытывать:
«Ты откуль же, калика перехожая,
Ты откуль идешь, куда путь держишь?
Ты чего, дорогой шла, нонь видела,
Ты чего, дорогой шла, нонь слышала?»
Уж как тут калика да ответ держит:
«Я иду, калика перехожая,
От того ли от моря от студеного,
С Алатыря-камешка, от Латыря.
Я бежала, калика перехожая,
Я по три дни бежала, по три ночи,
Не пиваючи бежала, не едаючи,
Прибежала я ко матке Елисей-реке.
Захотела тут калика попить-поесть,
Попить-поесть да тут огня добыть,
Уж огня добыть, платье повысушить.
Не успела я, калика, опочиниться, —
Накатилася вдруг туча темная,
А темная туча, туча грозная, —
Навалилася тут орда неверная.
Приходил тут собака Кудреванко-царь,
Приходил ко матке Елисей-реке.
Он через ту через Елисей-реку,
Он мосты мостил да все калиновы,
Перекладины кладет да все дубовые.
Переносится собака, перевозится
Через ту через матушку Елисей-реку.
Становился на поле на Кули́ково,
Расставлял шатры он черноба́рхатны.
У его ли у собаки силы множество:
По праву руку сорок тысячей,
По леву руку сорок тысячей,
Впереди собаки сорок тысячей,
Позади его да числа-сметы нет.
От того ли от пару лошадиного,
От того от духу человеческа
Ой поблёкло красно солнышко,
Помертвел батюшко светел месяц.
Стал он, собака, по силе поезживать,
И как стал он силу заговаривать,
Не брала чтобы силу сабля вострая,
Не ломила бы палица боёвая,
Не кололо бы копейцо бурзамецкое.
Он ездил по силе да трои суточки,
Приезжал он да во черной шатер,
Во черной шатер да чернобархатный,
Он садился да на ременчат стул,
Брал чернильницу он со гумагою,
Он писал тут ярлык, скору грамоту,
Писал он во стольный Киев-град
Ко Владимиру ко князю ко солнышку.
Он просил у князя виноватого,
Виноватого да поединщичка.
Написал ярлык он, скору грамоту,
Говорил-то собака Кудреванко-царь,
Говорил он своей силе-армии:
«Из вас бывал ли кто на Святой Руси?
А по-русскому кто говаривал,
По-немецкому протолмачивал?»
Приходило тут Тугарище поганое,
Говорило Тугарище поганое:
«Я бывал-де смалу на Святой Руси
И маленько-де по-русскому говаривал,
По-немецкому протолмачивал».
А у этого Тугарища поганого, —
Голова Тугарища с пивной котел,
А ушища — да царски блюдища,
А как глазища — да сильны чашища,
Как ручища да сильны граблища,
Ножища — как сильны кичижища,
В вышину Тугарище да трех сажен,
Шириной Тугарище — коса сажень,
Коса сажень да нонь печатная».
Все разведала, рассказала им,
Еще тут калика стала прощатися,
И как тут калика опять вперед пошла.
А немного время миновалося,
Уж немного время прокатилося.
Приезжает Тугарище поганое
Ко тому ко князю ко Владимиру,
Заходит он во гридню княженецкую.
Он ведь богу да не молится,
Да кладет ярлык на дубовый стол
И затем-то он поворот дает.
Выходило Тугарище вон на улицу,
Он подпадывал своим плечом правыим
Как под ту под гридню княженецкую, —
Задрожала гридня княженецкая.
Тут уехало Тугарище поганое.
Уж как после того было, после этого, —
Погодился у князя у Владимира
Старый казак да Илья Муромец.
Говорит тут солнышко Владимир-князь:
«Уж ты стар казак Илья Муромец!
Уж как что мы станем нонче делати?»
Говорит тут старой таково слово:
«Уж как делать-то нам пришло нечего, —
Собирать, видно, всех русских бога́тырей».
Говорит тут солнышко Владимир-князь:
«Мы кого же нонь пошлем да за богатырьми?»
Говорит тут стар казак Илья Муромец:
«Как послать нам надо за богатырьми
Как того Добрынюшку Микитича:
Добрыня Микитич роду вежлива,
Он-де вежлива роду, сам оче́стлива,
Он умеет с богатырями съехаться,
Он умеет с имя еще разъехаться».