Как тут Добрыня скоро снаряжается,
Он и скоро, Добрыня, сподобляется.
Он пошел-то скоро вон на улицу,
Он пошел к своему широку двору,
Он уздат-седлат своего коня доброго.
Как поехал Добрыня Микитич млад
Собирать всех русских богатырей.
Он как ездил, Добрыня, трои суточки,
Не пиваючи ездил, не едаючи
И вздоху коню не даваючи.
Приехал Добрыня в стольный Киев-град
Ко тому ко князю ко Владимиру
И как собрал всех русских богатырей.
Собралися все да они съехались, —
Уж не много и не мало было тут богатырей,
Собралися все ко князю ко Владимиру.
Говорят-то русские богатыри:
«Уж ты ой еси, стар казак Илья Муромец!
Уж мы, что мы станем нонче делати?»
Говорит Илья да таково слово:
«Уж как делать-то нам да пришло нечего, —
Надо ехать, видно, во чисто́ полё».
И говорит стар казак Илья Муромец:
«Уж вы ой еси, русские богатыри!
Надо нам идти во божью церковь,
В божью церковь богу молитися,
Помолитися Спасу-вседержителю,
А затем и Миколе-то святителю,
А затем пресвятой матерь-Богородице,
Ой помолитися, благословитися». —
Кабы тут ребята ноне вон пошли.
Приходили богатыри к добрым коням,
Как садилися они да на добрых коней
И не видели их поездки богатырскоей,
Как тяжелой побежки лошадиноей, —
Только видели: на коней скочили,
На коней скочили, в стремена сту́пили.
Только видно: в поле курева стоит,
Курева стоит, дым столбом валит.
И когда едут они по полю по чистому,
Говорит-то стар казак Илья Муромец:
«Уж вы ой еси, русские богатыри!
Нам поставить надо во чисто поле,
Во чисто поле нам белой шатер».
Как богатыри становилися,
Уж поставили нонче во чисто поле
Уж как бел шатер да белобархатный.
Говорит тут Илья да таково слово:
«Мы кого же оставим во бело́м шатре
Берегчи-стерегчи золоту казну,
Золоту еще казну богатырскую?»
Говорит на то удалый добрый молодец,
Уж как тот Алешенька Попович млад,
Говорит Алеша таково слово:
«Нам оставить надо во белом шатре
Как старого казака Илью Муромца».
Говорит тут Илья да таково слово:
«Не в уме же ты, Алеша, слово вымолвил, —
Как загремят-то палицы боёвые,
Забренчат ли сабельки булатные,
Не усидеть мне старому во белом шатре.
Нам оставить надо во белом шатре
Как того Добрынюшку Микитича, —
Он ездил-собирал русских богатырей,
Собирал, ездил трои суточки,
Не пиваючи ездил, не едаючи
И добру коню вздоху не даваючи,
Как себе покою не имеючи».
И оставили Добрынюшку Микитича.
Выходили они из бела шатра,
И садились тогда на добрых коней,
И поехали нонь по полю чистому.
А как увидели тут силу неверную,
Говорит стар казак Илья Муромец:
«Уж вы ой еси, русские богатыри!
Вы иной едьте по праву руку,
Вы иной едьте по леву руку,
Сам я еду середкой, самой матицей».
Уж поехали на ту на силу на армию, —
Не здоровались ребята, не кресто́вались,
Они стали палицами помахивать.
Как вперед махнут — лежит улица,
Поперек махнут — переулками.
Они били тут, ломили трои суточки,
Не пиваючи да не едаючи,
Как себе спокою не имеючи.
Они били их да до единого.
Собиралися богатыри ко белу шатру,
Собиралися да все съехались,
Заходили богатыри во белой шатер.
Говорит тут стар казак Илья Муромец:
«Нонь все ли приехали богатыри?» —
«У нас нет двух братьев Долгополыих,
Луки да Матвея, детей Петровыих».
Говорит стар казак Илья Муромец:
«Видно, нету их в живых на сем свете».
А как немного время миновалося,
Как приехали два брата Долгополые,
Как приехали они ко белу шатру,
Заходили они во белой шатер.
Говорил тут Илья таково слово:
«Уж вы ой еси, два брата Долгополые!
Не считали мы вас живыми на сем свете».
Говорят тут два брата Долгополые,
Как Лука, Матвей, дети Петровые:
«А кто бы нас мог победить нонче?
Кабы было золото кольцо в земле,
Поворотили бы мы мать-землю!
Кабы была на небо лестница,
Мы пересекли бы всю силу небесную!»
Говорил им Илья таково слово:
«Уж вы ой еси, два брата Долгополые!
Уж как эти ваши слова богопротивные».