Во той земле во Ливонской
Тыи города они огнем сожгли:
Оттуда погнали добрых коней стадми-стадом,
Добрых молодцев рядми-рядом,
А красных девушек, молодых молодушек
Повели оттуль толпицами;
Несчетной золотой казны
Насыпали телеги ордынские,
Красна золота, чиста серебра, скатна жемчуга.
Как выехали они на далече-далече чисто поле,
Говорили два брата, два Витника-совитника,
Меньший говорил большему:
«Ай же ты, мой братец родимыий!
Поедем, братец, на Святую Русь,
Под матушку каменну Москву
Ко князю Роману Дмитриевичу».
Поехали два добрыих молодца
На матушку на Святую Русь
Со ратью-силой великою.
Как подъехали под матушку каменну Москву,
Пожгли четыре села что ни лучшиих:
Первое село Славское,
Другое село Переславское,
Третье село Карачаево,
А четверто село что ни лучшее — Косоулицы;
А не смели заехать во матушку каменну Москву.
А у князя Романа Дмитриевича
Убили зятя любезного,
Увезли сестрицу любимую,
Молоду Настасью Дмитриевичну
Со любимым племянничком, ребеночком трехмесячным.
Как приезжали они ко рубежу Московскому,
Раздернули они шатры белополотняны,
Спустили добрых коней
Во московские во травки во шелковые,
Во московские пшеницы белояровы,
И стоят-дожидают осени богатыя,
Богатыя осени хлебородныя,
Когда будет баран тучен, овес ядрен,
Когда повырастут пшеницы белояровы:
Тогда еще грозят заехати
Во матушку во славну каменну Москву.
И сами говорят промежду собой:
«Не смел князь Роман Дмитриевич
Показаться к нам на светлы очи».
Во славный во матушке каменной Москве
У князя Романа Дмитриевича
Был собран столованье — почестен пир
На всех на князей, на бояр
И на русских могучиих богатырей.
Как пьют-едят они, проклаждаются,
Над собой невзгоды не начаются.
А летит птица-ворон мимо подо́конья,
Грает ворон во всю голову
И садится супротив князя Романа Дмитриевича
На тую на яблонь на кудрявую:
«Ай же ты, князь Роман Дмитриевич!
Ешь-пьешь ты, проклаждаешься,
Над собой невзгоды не начаешься:
Наехала литва поганая
От Цимбала, короля Литовского,
Два Витника да совитника,
Два любезных королевскиих племянника.
Пожгли твои четыре села что ни лучшиих:
Первое село Славское,
А другое село Переславское,
Третье село Карачаево,
А четверто село что ни лучшее — Косоулицы.
И убили твоего зятя любимого,
Увезли в полон сестрицу любимую
Со любимым племянничком,
Ребеночком трехмесячным.
И поехали они ко рубежу Московскому,
Раздернули шатры белополотняны,
Спустили добрых коней
Во московские во травки во шелковые,
Во московские пшеницы белояровы.
А сами похваляются промежду собой:
«Что не смел князь Роман Дмитриевич
Показаться нам на ясны очи».
И стоит тут эта сила великая,
Дожидают осени богатыя,
Богатыя осени хлебородныя,
Когда будет баран тучен, овес ядрен,
Повырастут пшеницы белояровы:
Тогда еще грозят заехати
Во матушку во славну каменну Москву».
Тут Московский князь Роман Дмитриевич
Вставал на резвы ноги,
Сам-от говорил таковы слова:
«Ай же, моя сила-войско любезное,
И князи-бояре, дьяки думные!
Получил я весточку нерадостну:
От Цимбала, короля Литовского,
Наехала литва поганая,
Два Витника два совитника,
Два любезных королевскиих племянника.
Пожгли четыре села что ни лучшиих,
Убили моего зятя любимого
И увезли в полон сестрицу любимую
Со любимым племянничком, ребеночком трехмесячным,
И поехали они ко рубежу Московскому,
Сами похваляются промежду собой:
«Что не смел князь Роман Дмитриевич
Показаться к нам на ясны очи».
И стоит там эта сила великая,
Раздернуты шатры белополотняны,
Спущены кони добрые
Во московские во травки во шелковые,
Во московские пшеницы белояровы;
Дожидают осени богатыя,
Богатыя осени хлебородныя,
Когда будет баран тучен, овес ядрен,
Повырастут пшеницы белояровы:
Тогда еще грозят заехати
В матушку во славну каменну Москву».
Говорит князь Роман Дмитриевич:
«Ах ты, молодость моя молодецкая!
Как был-то я мастер в молоду́ пору
По темным лесам летать черным вороном,
По чисту полю скакать серы́м волком,
По крутым горам тонкиим белым горно́сталем,
По синим морям плавать серою утушкою.
Ах ты, старость моя глубокая,
Да не в пору молодца старость состарила!
У меня ль головка состарела,
Сердце молодецкое соржавело,
Русы кудри поседатели.
Ай же, сила моя, войско сорок тысячей!
Седлайте-уздайте добрых коней
Туго-на́туго и крепко-на́крепко,
Поедем мы в след сугоною
За этою щенятью белогубою,
Чтобы не хвастали матушкой каменной Москвой!»
Седлали-уздали добрых коней
Туго-на́туго и крепко-на́крепко,
Поехали к рубежу ко Московскому.