— Кто у него там?
— Да опять по этой Алесе Петровне пришли, — секретарша закончила набирать на машинке характеристику и положила ее в папку «На подпись».
— О, так это надолго. Я завтра зайду.
Заканчивался рабочий день. В окнах светился закат, райские птички терзали яблоки на деревьях. Секретарша достала зеркало, отправила смс «В какое кино пойдем?» и начала чистить перышки. Из кабинета вышел мой уставший ангел-хранитель, плотно и осторожно закрыл дверь, оперся на нее крыльями.
— Подписал? — спросила секретарша.
— Подписал.
Из-за двери раздался смех. Секретарша вздохнула и набрала смс: «Освобожусь не скоро. Шеф на месте, сдаем квартальный отчет. Во сколько последний сеанс?» Она откусила сахарное яблочко и стала глядеть в окно.
2010/04/17
Лучше всего на свете белому коту Мите. Потому что у него есть настоящая вера.
Больше всего на свете белый кот Митя верит в мышку.
Много раз оказывалось так, что мышка — это рука скребется под одеялом.
Или в пакет кто-то пальцами залез и шуршит.
Или белый кот Митя садится в ванную и сидит. Потому что мама один раз показала ему там мышку. Она стала водить пальцами по целлофановой занавеске, а Митя бросался из ванной. И с тех пор он там сидит часами. И ждет, когда придет мышка. И мышка правда приходит, килограммов 90 весом. И Митя с такими восторженными глазами, мол, а я знал, я знал!
Люди только так говорят, что верят и ждут. А на самом деле, не готовы даже пять минут в ванной посидеть. Или как еще бывает: один раз не мышка, второй раз не мышка и все — человек говорит: «Настоящих мышей нет! Все это ваши сказочки!»
Но если подумать, на минутку остановиться, просто логически порассуждать, то мыши — они есть. Ну вот просто где-то вокруг — они есть. И если их прямо сейчас не видно, то это вовсе не значит, что. Я когда пальцами по одеялу шуршу, то Митя летит с такой уверенностью и радостью, что вообще нет никаких сомнений. Точно мышка, потому что ну обмануться тут никак.
2010/04/18 Господь Бог прощается с нами и желает приятного полета!
Я ну просто в восторге от этого парня. Где-то на клочке земли между материками проснулся, прокашлялся и раз — весь мир на коленях. Срываются переговоры, отпуска, не могут перелетать донорские органы, люди спят на полу сутками в аэропортах, заканчиваются визы, а он там дымит себе кучерявой струйкой. Ша, никто никуда не едет.
Ведет себя так, как мой организм. Вот я — Алеся. Хожу себе и хожу, живу, ногами перебираю. Тороплюсь куда-то, не успеваю или успеваю. Думаю о чем-то, планирую, рассчитываю и вся собой располагаю. Захотела — пошла, не захотела — не пошла. И вдруг раз — температура 40, голова болит, ни сесть, ни встать. Допустим, это гайморит. И я сразу вся такая несчастная и на две части разделенная. Потому что раньше думала, что я — это я. А оказывается, что нет. Есть еще обстоятельства помимо Алеси в этом организме. Например, нос. И это нос — ну что такое нос в масштабе целой меня? — но нос хватает за жопу я уже все. Куда что подевалось.
Если бы меня сейчас в Лиссабон, то я бы оттуда страшно страдала по белоствольной Руси, трясла бы белокурыми кудрями над березами. С одной стороны, людей можно понять: у всех дела и задачи на ближайшую жизнь. С другой стороны, если бы мобильные телефоны на всей земле перестали работать, то мы хотя бы чаще видеться стали. Не смс «Как дела?» — «Нормально, как сам?» А в гости пришел и в глаза человеку посмотрел. И видишь, что не нормально.
Этот отличный парень — он изгаляется, как хочет. И так сделает, и так сделает. Позирует всем. Фотографы всего мира сбились с ног, космонавты снимаются на фоне, два пальца буквой вэ, улыбаются около иллюминатора. Мне кажется, парень даже не понимает, почему такой ажиотаж. Все вокруг понабежали, смотрят. Ну что вы смотрите, ну бздюкнул, ну с кем не бывает? Воспитанные люди сделали бы вид, что не заметили.
Я за то, чтобы нам надавали по жопе. По-моему, землю уже не просто трясет от человечества, а ее буквально рвет. Засрали все вокруг и теперь жалуются, воду через фильтр наливают. Пустила, блять, погреться.
Из солнечной Москвы Алеся Петровна передает в пыльную Исландию эту песню: Высоцкий Москва-Одесса.
2010/04/20
Все пошло по кругу, даже не ожидала.
Когда я была совсем маленькой, то говорила «каль-каль». И мама понимала, что «каль-каль» — это «читай». У всех же мам и детей есть свой птичий язык.
А сейчас мама говорит мне «скаб» — и я понимаю, что скайп.