А потом лечь… И вытянуть ножки, растянуться во весь рост на прохладной простынке. Включить телевизор. А там программа по НТВ «Празднику конец». Про все плохое, что случилось за новогодние праздники. И с таким удовольствием об этом рассказывают, мол, попраздновали, сволочи? Теперь жрите!!! Мужчина расстреливал из окна квартиры прохожих, страшная авария на третьем транспортном кольце, никто не выжил. И главное, в конце программы, чтобы мы все умылись кровью: из-за теплой зимы в лесах проснулись йожики!!! Они ходят, как пьяные, носят колючее тело на заплетающихся коротких лапках, и не понимают, какое число и че они так рано встали. Диктор говорит, что йожики не выживут, потому что в лесах нет мышей!!! Жрать нечего! Конец программы! Следующая передача «ЧП за неделю». Сдохни все живое…
Я включаю хорошее кино. Например, «Однажды в Америке». И где-то в середине фильма понимаю, что главное в жизни — это хороший и дружный коллектив. Сегодня мне предложили проект за большие деньги, но там команда плохая. Ставлю кино на паузу, звоню продюсеру и отказываюсь. Он намекает, что такими проектами не разбрасываются, но в этот момент приходит Федр.
Он кот. Терпит меня только потому, что я знаю, где стоит пакет с едой. Он подставляет свою рыжую репу, мол, так уж и быть… чеши. Я чешу Федорову репу одной рукой, а другой разговариваю с продюсером. Он настойчив про бюджет, про перспективы, козыряет именитыми именами и всячески распускает хвост веером.
А я в этот момент думаю, что один раз была крайне удивлена тем обстоятельством, что павлины летают. Я так и сказала: «И эта хуйня еще летает?!» Павлин шел по парку и, наверное, он был каким-то специальным, туристическим. У него были исключительно кривые ноги и он щеголял ими, будто только что надел новые штиблеты. Увидев меня, павлин вдруг полетел. Не высоко. А потом резко приземлился и вух — распустил хвост. Было жутко приятно, я сразу подумала, что понравилась павлину и я неплохая самка. Он шел прямо на меня, переставляя лапы колесом и был тверд в намерениях. А потом подул ветер и павлина начало парусить. Его задувало то на правый бок, то на левый. И чтобы выйти из глупого положения, павлин повернулся и пошел прочь на кривых ногах. И тогда я поняла, что никогда не видела павлина со спины и с распущенным хвостом. Его всегда фотографируют только спереди.
Федр подставил пузо. Я уже не чешу, а мну пальцами это жирное тело, грею об него руки и мысли. Он уже не мурчит, а кряхтит. Мы оба засыпаем. Нам что-нибудь присниться сегодня. Обязательно. Хорошее. Спокойной ночи, продюсер… И все, все, все…
2007/01/25
Написано для одного конкурса.
Баба Тася копила одновременно внучке Алесе на первый класс и себе на похороны. Трата зависела от того, какое событие произойдет первым.
Дед Федр был раздосадован обоими этими обстоятельствами сразу. Во-первых, он эгоистично просил бабу Тасю не умирать (так и говорил: «Тасенька, я пойду первым»), а во-вторых, считал, что девочка должна уметь в своей жизни только расписаться, чтобы сделать это один раз в загсе и нечего за этим в школу ходить (так и говорил: «Тьфу, нарожали пней!»)
Внучка Алеся считала, что хорошо бы было, если бы баба Тася купила ей мороженое, а дед Федр действительно умер первым, потому что от него толку все равно нет.
Мама Люда — дочка бабы Таси, деда Федора и мама внучки Алеси, просила бабу Тасю не выдумывать и настаивала, что надо съезжаться (так и говорила: «У нас двухкомнатная, у вас однокомнатная, можно выменять в центре»). Баба Тася была против (так и говорила: «Уже ноги совсем не ходят…») и белила потолки в своей квартире с высокой стремянки каждые три месяца.
Муж мамы Люды — муж Петя, зять бабы Таси и деда Федора, отец внучки Алеси, — пил.
Копилка по ценнику называлась Хозяйка Медной горы. Художник создал ее высокой женщиной с прорезью в голове. Ногами она врастала в гору, а руками сжимала солнечное сплетение на груди. Творец задумал ее как немного молящуюся, со взглядом женщины, которая только что потеряла сына примерно тридцати трех лет. Она бы и вовсе молилась, но времена были не те (на ценнике так и было написано: «Артикул АЛН765»).
Баба Тася копила в Хозяйку Медной горы каждый вечер. И она стояла с таким скорбным видом, будто понимала, как с каждой монетой приближается либо смерть бабы Таси, либо первый класс внучки Алеси — что тоже очень печально (обычно ведь с грустью так и говорят: «Как быстро растут дети…»).