В зале зашумели.
— Да! — повысил я голос, все более распаляясь. — Нужно иметь смелость взглянуть правде в глаза, признать ошибки. Реформа сенатора Гана — от нее один вред. Уже в Грузии неспокойно. Дополнить военные меры политическими и…
— Это бунт! — закричал Чернышев. — Это неповиновении в присутствии старшего командира! Арестовать! Предать суду! Разжаловать в солдаты! В роты его, в арестантские роты! На каторгу!
Меня схватили за руки появившиеся графские адъютанты. Первым был барон Вревский. Он смотрел на меня с сожалением, но повиновался приказу.
Я был арестован.
Допрыгался, Коста Оливийский! Накаркал сам себе, будущий хорунжий!
… Я стоял перед Комиссией Военного суда, учрежденной при Кавказской резервной гренадерской бригаде, в которую входил Эриванский полк. В зал суда меня доставили из Метехского замка, куда запихнули сразу по прибытии в Тифлис закрытой кареты с жандармами. Вот и дошутился я насчет близости моего дома к главной тюрьме столицы Закавказского края. Зачем брякнул, не подумав, что недалеко будет Тамаре мне передачки носить?
— Подсудимый! Как вас зовут? Сколько от роду лет, какой веры, и ежели грекоправославной, то на исповеди и у Святого причастия бывали ль ежегодно?
— Зовут меня Константин Спиридонов, сын Варваци, — ответил я, как заранее меня научил аудитор 13-го класса, Вышкольц. Он же и проводил предварительный опрос. — От роду имею 37 лет, веры греческой, на исповеди и у Святого причастия ежегодно бывал.
— В службу Его Императорского Величества вступили вы которого года, месяца и числа, из какого звания и откуда уроженец? Имеете ль за собою недвижимое имение и где оное состоит?
— На службе Его Императорского Величества состою с декабря 1836 года. Происхожу из турецкоподданных, с ноября означенного года принял присягу российскому Государю и Наследнику престола. Имениями не владею. Имею пожалованную мне по монаршему распоряжению аренду дома в городе Тифлисе.
— Во время службы какими чинами и где происходили, на предь сего не бывали ль вы за что под судом и по оному, равно и без суда в каких штрафах и наказаниях?
— Службу начал с юнкерского чина в Эриванском полку. В нем же произведён в прапорщики. Далее произведен через чин в поручики по монаршему распоряжению. Его же волей понижен обратно в прапорщики через полгода. Обратно восстановлен в звании тем же днем. В настоящем чине штабс-капитана состою все в том же полку. Под судом ранее не состоял, штрафам без суда не подвергался. Имею взыскания от Государя Императора, соизволившего выразить недовольство некоторыми моими действиями.
Члены комиссии зашумели, зашептались. Бурная офицерская карьера штабс-капитана Варваци некоторых неосведомленных весьма удивила. Равно как и участие царя в судьбе простого обер-офицера.
— Имеет ли подсудимый награды? — осведомился презус барон Врангель[3].
Очевидно же, спросил для других. Уж кто-кто, а командир Эриванского полка о моих наградах осведомлен прекрасно.
— Подсудимый штабс-капитан Варваци имеет: орден Станислава 4-й степени, с прошлого года приравненный к 3-ей; орден Владимира 4-й степени, офицерский Георгиевский крест. А также медаль «За взятие штурмом Ахульго» на георгиевской ленте. Согласно кондуитного списка,[4] — принялся зачитывать по бумажке аудитор Вышкольц, — в отставке — не был; в иностранной службе — не был; в кампаниях не участвовал; усерден по службе; способностей — хороших; письму и грамоте обучен посредственно, в математике имеет знание; иностранными языками владеет — английским, турецким, греческим, грузинским, армянским; в нравственности хорош; в хозяйстве хорош.
— Что вменяется в вину подсудимому? — раздался болезненный голос из-за моей спины.
Я оглянулся.
Оказалось, в зал тихо вошел и уселся в углу генерал-майор Андрей Михайлович Симборский, мой старый ангел-хранитель и командир нашей бригады. Я слышал до ареста, что он уволился в отпуск по болезни и отбыл на минеральные воды. Неужели примчался меня защищать? Или казнить?
— Дерзость противу начальства, неповиновение, нарушение чинопочитания, — печально ответил барон Врангель.
— Военный министр, Его сиятельство граф Чернышев, — вмешался какой-то подполковник из штаба бригады, — приравнивает выступление штабс-капитана Варваци к измене. Подсудимым были подвергнуты критике на грани осуждения сами основания нашей военной стратегии на Кавказе, неоднократно одобренные Государем Императором. Министр настаивает на помещении оного офицера в арестантские роты с лишением всех чинов, прав и состояний.