Она закрыла чувства и подошла с доселе неведомой смесью опаски и возбуждения. Жужжание шестеренок стало громче. Что бы это ни было, оно знало ее отца, а может, и Тадеуша. Оно поможет найти Ровену. Возможно, и сама малышка здесь, под его опекой. У марева был синеватый окрас, менявшийся и перетекавший с большей настойчивостью, чем дождь и солнце через окно.
— Здравствуйте, я Мета, дочь Зигмунда Муттера, — сказала она почти уверенно.
По ту сторону полок как будто заработал другой набор механических шестеренок. Оно двинулось к концу стеллажа и обогнуло угол. Высунулось и застенчиво глянуло на нее. Она чуть не рассмеялась. У него было лицо Русалочки — из книжки сказок, что ей читали в детстве. Лицо постепенно залилось розовым, а частично скрытое тело, казалось, оставалось голубым. В точности Русалочка, плававшая в книге. Робкое создание заодно еще и покачивалось, словно на волнах. Русалочка всегда привлекала и беспокоила Мету. Фигурой и чертами она напоминала ее саму. Широкими щеками. Теми же далеко посаженными глазами с повернутыми вниз уголками, тем же длинным прямым носом, увенчанным узким челом, и густыми насыщенно-каштановыми волосами. А вот то, что за лицом, отличалось. Художник Дюлак наполнил Русалочку печалью и каждое ее выражение в книге оживил совсем не похоже на Мету. Более того, и сходство-то видела только она одна. У выглянувшей из-за стеллажа девочки было другое выражение, какое-то третье. Горечь уступила любопытству. Глубокомысленность — настойчивости. Это существо казалось очень странным, но не совсем незнакомым, и Мета подошла ближе. Жужжание усилилось. Появилась деликатная рука и покачала долгими лукавыми пальцами. Мета подняла свою коротенькую, толстую, красную от трудов руку и помахала в ответ.
— Как тебя зовут? — спросила Мета.
Девочка расширила глаза, попятилась на несколько дюймов, словно застигнутая врасплох, слегка поводя рукой. Мета улыбнулась тому, что произвела такой эффект на сказочное и фантастическое существо.
— Ты здесь живешь? — вежливо спросила Мета.
Русалочка подняла один палец к губам, а потом постучала по ним и описала круг.
— А, ты не разговариваешь.
Русалочка кивнула без ожидаемой грусти в глазах. Затем перешла к новым жестам, уже обеими руками. Она и Мета стояли друг напротив друга, и их жутковатая схожесть была тем необычнее, что Русалочка состояла из сгущающегося газа и какого-то невидимого часового механизма. Она опять повторила свое движение, и в этот раз Мете показалось, что она все поняла.
— Ты спрашиваешь, зачем я пришла? Чего хочу?
Русалочка кивнула.
— Я ищу девочку, ее зовут Ровена.
Светящееся лицо осталось тем же, но слегка изменился шум шестеренок.
— Она здесь, ты ее видела или слышала?
Существо покачало головой, и при этом Мете померещилось, что внутри движения она заметила другое промелькнувшее лицо.
— Я следовала за ее зовом до этого здания.
И вновь Русалочка помотала головой, на сей раз решительней, и в ее лице точно промелькнул кто-то другой. Мете начали докучать отрицания.
— Ты должна была ее видеть. Она совсем младенец, ей несколько месяцев. Можно осмотреться? — не успело создание отреагировать, как она добавила: — Уверена, мой отец одобрит. Будь он здесь, наверняка бы помог.
В этот раз голова затряслась с такой силой, что потеряла цельность, превращая движение в студенистую массу. Душевное личико девочки сплющилось, позволив проглянуть другим, менее привлекательным чертам. Вместе с ними изменилась осанка, и Мета вздрогнула. Вместо выглядывающей трусишки появилось напряжение, как у свирепой собаки. Мета отступила.
— Я няня младенца, она под моей ответств…
И тут ее оборвало появление отчетливо новой головы. Она больше изумилась, чем испугалась. Это лицо тоже было из книжки. С картинки короля русалок, пожилого бородатого господина, который кормил двух сердитых глубоководных рыб. Из тех, каких никогда не едят и даже не найти на рыбном рынке. Лицо девочки пропало, цвет менялся. При этом вовсю жужжали шестеренки потяжелее. Лицо вытягивалось и начинало принимать древние обветренные черты короля, как вдруг съежилось, стало сжатым и гадким. Мета оглянулась туда, откуда пришла, и успокоилась при виде ковра из теневых змей, еще корчившихся у лестницы. Когда же посмотрела назад, лицо стало целиком рыбным. Костлявой пучеглазой тварью, сплошь пасть и прожорливость. У Меты все еще не получалось бояться. Ни одна из ее тонко настроенных полостей не улавливала злобы или опасности. Быть может, это все только игра, и скоро рыба станет опять Русалочкой. Тут существо раздалось и стало ее отцом. Ужас пришел оттуда, где Мета никогда его не знала. Внезапно она поняла, почему ничего не улавливала. Существо переняло темный цвет его поношенной одежды, словно взбаламутив в себе сажу. Рожа опухла и сердилась. Существо не затрагивало ее тонко настроенных каналов, потому как не имело души. И ни одной вибрации, какими наделены все божьи твари, даже мертвые. Мету охватил настоящий страх, и она пустилась наутек. Была уже у площадки, у лестницы спасения, когда ее настигли. Его кулак врезался и прорвался в юбку. Газовые пальцы запустились в горло и ноздри и корчились внутри. Мету сбило с ног и опрокинуло на несущихся теневых змей, свет из окна ослепительно полыхнул. Оно все еще не сбросило форму ее отца, и жестокая иллюзия выглядела столь правдоподобно, что Мета не смогла удержаться, пока оно зондировало и хлопотало внутри тела в поисках чего-то, что само не понимало. Вопреки разуму ужас выпалил: «Нет, папочка, нет, нет!»