Измаил вернулся к деревьям и позвал. Прямого ответа не получил, только прилив неразборчивых стонов. Он присел и ждал до рассвета, а потом — до яркого солнца, чтобы прорубиться до друзей и врагов, уже совсем затихших и неподвижных.
Все утро он высвобождал двух живых и переносил к остальным телам: воображаемому врагу, с которым они перестреливались и который оказался партией, возвращавшейся из базового лагеря. Один остался жив. Второй стоял мертвый, застыв в невозможном окоченении. Остальных изрешетили в лохмотья.
Вирт еще дышал, но потерял много крови из пронзенной артерии, а лицо покрылось ранками. Оба глаза были проколоты и теперь распухли, черные и слепые. Второй еще мог стоять и помог оттащить сержанта от хрупкой рощи, где они оставили мертвецов висеть в ветвях. Те казались шутами или мавританскими танцорами, замершими в своей резвости посреди нежного и таинственного шекспировского леса. Один даже умудрился заплестись в неотступных толстых шипах, так что его ноги не касались земли.
Измаил нашел медицинскую сумку и сделал все, что мог, обрабатывая раны. Он снова поколол руки, пока освобождал людей и снимал растения с их опутанной плоти. Повсюду была кровь. Когда закончились все бинты, он рвал рубашки мертвецов. Жесткая запекшаяся кровь плотно обнимала свежие кровотечения.
Солнечное тепло придало им уверенности, и они начали сооружать волокушу для Вирта. Измаил дал Вирту и Брукеру — выжившему в кинжальной роще — морфин, кое-что оставил для себя. Оценить тяжесть ранений было сложно. Шипы были овальными в поперечнике, поэтому рана могла закрыться быстро и угадать ее глубину было уже невозможно. У Брукера насчитывалось больше сорока таких ран и всего пара царапин на лице. Шипы чудом пощадили его глаза. Он страдал от боли и шока, морфин унял и то и другое. Израненное лицо и глаза Вирта по-прежнему опухали, и Измаил спросил себя, не ядовито ли дерево вдобавок. Он не знал имени еще одного выжившего, казавшегося совершенно невредимым.
— Поможешь нам положить его в носилки?
Человек смотрел сквозь него.
— Можешь помочь, пожалуйста?
— Как это произошло? Мы же следовали по краске на деревьях, мы никак не могли оказаться по другую сторону от вас.
Измаил пропустил вопрос мимо ушей, потому что ответа на него не было. Они взгромоздили мертвый груз Вирта на связанные носилки.
— Нужно вернуться как можно быстрее, — сказал Измаил.
— А как же ребенок? — спросил Брукер.
Измаил бросил на него быстрый взгляд, метнул перо гнева и спросил:
— Какой ребенок?
Жалкий отряд вернулся к белой отметке, мало-помалу смывавшейся непрекращающимся дождем. Безымянный солдат мимоходом коснулся ее и остановился. Остальные подождали.
— Нам надо идти, — сорвался Измаил.