По глазам товарища я понял, что он не согласен. И готов обшарить всё побережье и выгрызть зубами в скалах место под легендарный форт.
— А не боишься, что англичане воспользуются открытием Дрейка как поводом для претензий? — спросил Лёшка.
Англичан он особенно недолюбливал. Хотя сейчас они были нашими союзниками и всеми силами помогали неумелой эскадре императрицы пролезть в Средиземное море.
— Британцы сюда ещё долго не сунутся, — подумал вслух я. — Главное сейчас выбить почву из-под ног испанцев. Новый Альбион не Калифорния. Пусть только попробуют посягнуть на чужой каравай.
— Думаешь, они решаться выступить против нас?
— Легко, — кивнул я. — Испания пока ещё в силе. Она ещё не получила удар милосердия. Во всяком случае смело выступает против Англии, когда считает необходимым. Я не вижу причин, по которым она спасует перед бородатыми мужиками. Нет, Хуаны не дремлют.
Глава пятнадцатая. El Descubridor
Глава пятнадцатая. El Descubridor
Хуаны действительно не дремали. Всего-навсего недели через три после нашей высадки на горизонте появился парус. Его заметил один из людей Чижа, отряжённый для наблюдений за океаном на вершину горы.
— Корабль! — прокричал он, давая отмашку тряпкой.
Мы с Тропининым как раз прогуливались на склоне холма. Возможно того самого, который в наше время прозывали Русским. Откуда-то отсюда, вероятно, сбегала известная своими виражами Ломбард-стрит, где стояли особняки калифорнийского бомонда и богемы.
Мы отправились назад к мысу и прошли, между прочим, мимо поселения индейцев у небольшого пруда. Те не обратили на нас никакого внимания.
— Странные они какие-то. — заметил Тропинин. — Абсолютно мирные. Разве у них нет конкуренции за ресурсы, за женщин, за территорию?
— Не знаю, в чем тут дело, но лучшего и желать нельзя. Нам и испанцев хватит с лихвой.
Я заметил Анчо, беседующего о чём-то с парой местных парней, махнул ему рукой.
— Дело есть.
Он вскочил и отправился следом за нами.
Мы вернулись на наш мыс и на обрывистом тихоокеанском берегу нашли Окунева и толпу любопытных. Капитан рассматривал чужака в подзорную трубу. Остальные смотрели так и слушали подробности от капитана.
— Две мачты, — сообщил Окунев, передавая трубу мне. — Паруса прямые. Тонн двести, если на глазок. В борту есть порты, значит есть и пушки.
Я рассмотрел корабль через радужное сияние допотопной оптики. Судно шло с юга и находилось довольно далеко от берега. Наше поселение с него видеть не могли. Горы закрывали и мыс и залив. Даже пролив Золотые ворота они вполне могли проглядеть.
— Судя по всему бриг или какой-то из его пращуров, — резюмировал я.
— Может не подавать им сигнал? — спросил Тропинин. — Пройдут мимо и ладно.
— А вдруг высадятся где-нибудь в твоём Россе? Поставят там форт. Уж лучше сразу расставить все точки над i.
— Так что зажигать? — переспросил коряк, стоящий с факелом перед кучей хвороста, травы и зеленых веток кипариса.
— Зажигай, — кивнул я. — А мы флаг поднимем.
Тут мы пошли на хитрость. Военно-морской флаг Российской империи то и дело менялся. Монархи словно не могли сделать окончательный выбор. Андреевский крест помещали то на белом поле, как бы инверсируя шотландский флаг, то на фоне отечественного триколора. Как раз недавно произошла очередная ротация и на боевых кораблях стали поднимать привычный нам с Тропининым стяг. Мы решили этим воспользоваться.
Хотя обманывать противника чужим флагом считалось в эти века порядке вещей, собственные военные излишне трепетно относились к символике, и поднимать её без права гражданскими считалось серьёзным преступлением. Пойти на него мы не решились, мало ли кто может настучать в столицу. А вот нашить Андреевский крест поверх торгового триколора, коли уж флот от него отказался, нам показалось вполне оправданной хитростью. Пусть думают, будто встретили официальную власть, а не банду торговцев. Благо, что до испанских колоний вести о смене декораций доходят медленно. Если они вообще знают, какие флаги носят российские корабли.
Столб дыма на корабле заметили, а уж тогда рассмотрели в подзорные трубы и всё остальное.
— Флаг подняли белый, — доложил караульный коряк. — Может на переговоры идут?
— Это испанский флаг, — сказал я. — Чёрт! Даже не верится! Мы опередили их на каких-то пару недель.
— Думаешь, нападут?
— Одним кораблём вряд ли. Это скорее разведка. И значит нужно пустить им пыль в глаза.
Тем временем на гору подтягивались новые стайки любопытных.
— Испанский язык кто-нибудь знает? — спросил я, оглядывая народ.
Народ безмолвствовал, только Анчо пожал плечами, мол, дай только время, выучу хоть испанский. Но времени как раз и не осталось.
— Чиж, пусть твои ребята оденут доспехи. И ещё. Отыщи плащи. Одного цвета, чтобы выглядели одинаково. Обряди в них человек десять. Пусть возьмут ружья на плечи и тому подобное.
— Зачем? — спросил Лёшка.
— Понимаешь, эти испанцы дюже уважают армию, а армия в понимании самих армейцев это однообразие и дисциплина, я повернулся к Чижу. — Не найдёшь плащей, сделай на скорую руку какие-нибудь накидки.
Чиж кивнул и ушёл.
— Сашка, опроси людей, может быть, кто-нибудь случайно знает испанский.
Окунев тоже кивнул и отправился в городок.
— Дышло! — наткнулся я взглядом на нашу вечную головную боль. — Сгоняй на «Онисим». Мне нужна сабля. С перевязью. Она висит в казёнке на стене. И моя треуголка, да плащ побогаче. спроси, кто там сейчас, скажи что от меня.
— Мне тоже, — сказал Тропинин.
— Ему тоже, — кивнул я.
Убежал и Дышло.
Тем временем корабль подошёл ближе. Старший офицер в белой рубахе рассматривал нас в подзорную трубу, но тревогу не поднимал. Мы видели его жесты и оживлённую беседу с одним из офицеров.
— Может, пальнуть из пушки? — предложил Тропинин.
— Сколькими выстрелами положено приветствовать корабль?
— Пятью, полагаю. А может семью. Чёрт её разберёшь эту иерархию. Но пока он в порт не входит приветствие ни к чему. Я имел в виду подать знак, намекнуть, что мы тут не с дубинками из бамбука.
— Пока не будем переводить порох. Всё равно не успеем затащить пушку на гору. Вот если они войдут в пролив, тогда и стрельнём. Надо бы предупредить Ватагина, пусть дует в бутафорскую крепость с фальконетом.
Ещё одни посыльный отправился вниз и скоро мы увидели, как байдарка, сражаясь с бурным течением, перескочила Золотые Ворота.
А вот испанцы пролив так и не заметили. Корабль подошёл ещё ближе, паруса убрали, а с борта спустили лодку. Туда попрыгали матросы, сошёл один из офицеров, и лодка направилась к берегу.
— Ты хотя бы пару слов вспомнишь на испанском? — спросил я.
— Аста ла виста, — сказал Лёшка. — Камрад. Вот тебе как раз пара слов.
Дышло притащил снаряжение. Мы переоделись, скрываясь за камешками, и поспешили вниз к океанскому берегу, навстречу лодке.
— Но пасаран! — продолжил по дороге вспоминать Тропинин. — Пуэбло унидо…
— Хамас сера венсидо! — закончил я фразу.
Похоже, мы питались с ним из одних источников. Гражданская война в Испании, Кубинская революция, военный переворот в Чили. Этого мало, чтобы вести переговоры.
— «Но пасаран!» пожалуй, будет актуально, — заметил Лёшка. — А чего ты спрашиваешь?
— Ты уже раз двадцать через пролив переплывал, небось, освоился. И Оладьин тебя к рулю ставил, так что понятие имеешь. Хочу отправить тебя к ним лоцманом, а заодно и на разведку.
— Как в том фильме? — воскликнул Тропинин.
— Как в фильме, — согласился я, с трудом припомнив, что может иметь в виду товарищ. А припомнив испугался. — Только сажать на камни испанцев не надо! Присмотрись, послушай, о чём говорят?