К тому же мой план хитрее. Нам вовсе не обязательно строить паровоз или там электрогенератор самим. Достаточно заразить идеей некоторое количество способных людей. Есть такая штука как концентрация. Она — основа всякой стратегии. Бизнесмен концентрирует средства, генерал концентрирует войска, ну и так далее. Так вот, если сконцентрировать достаточное число людей, информации и ресурсов, мы горы сдвинем! Мы знаем и помним гораздо больше, чем ты думаешь, а детали вполне разработают наши механики, подай им только идею и верное направление. Нужно просто собрать критическую массу пытливых умов и дело пойдёт само. Нам останется лишь направлять усилия изобретателей туда, где это наверняка даст отдачу. А мы знаем перспективы, знаем общие принципы, знаем тупиковые пути развития.
Да и насчёт практических знаний, ты меня недооцениваешь. Кое-что из школьной программы я всё-таки помню. Забодяжить пироксилин? Никаких проблем. Кислоту добыть вполне реально, а всё остальное дело проб и ошибок. И несмотря на твой скептицизм, канал «Дискавери» добавил мне знаний. Пожалуй, я смогу построить и простенький генератор постоянного тока. Чего там сочинять — пару магнитов и моток медной проволоки.
Похоже, гоблины и здесь надули меня. Им легко удалось убедить, будто изобрести и уж тем более внедрить раньше отмеренного историей времени ничего не возможно. Я повёлся, а Лёшка оказался свободен от навязанных стереотипов и придумал какое-то решение. Вот только какое?
— Что ты предлагаешь?
— Создадим политехнический институт. Вроде Массачусетского. Или скорее нечто среднее между ним и лабораторией Эдисона. Соберём в кучу способных людей, всяких там механиков, прожектёров и поставим перед ними ясные цели.
— Соберём механиков, — передразнил я. — Они что грибы? Да в России механиков сейчас меньше, чем князей, ведущих свой род от Рюрика. А уж на фронтире их и вовсе не водится.
И тут я осёкся, вспомнив список, найденный в шкатулке мёртвого нищего на нижегородской набережной. Не собирался ли он пойти похожим путём?
Лёшка мою реакцию принял за признание его правоты и посчитав первый раунд выигранным. Он пожал плечами и отошёл к балконной двери, за которой ещё не было балкона, а лишь небольшой карниз.
— Осторожнее! — крикнул я. — Не свались вниз, а то закончится твой прогресс не начавшись.
Пока Лёшка, сидя на карнизе, перезаряжал трубку и прикуривал по-новой, я взял лист бумаги и попытался «изобрести» паровоз. Из затеи ничего не вышло. Схема получилась весьма примитивной и неполной. Мне не хватало специальных знаний. А ведь нынешние изобретатели знали куда меньше о свойствах пара, о термодинамике и теплотехнике, но умудрились всё-таки делать машины. Правда, счастья им это не принесло.
Машина Ползунова оказалась никому не нужной, а изобретатель умер бесславно. Кулибин дождался императрицы, чтобы провести полжизни в столице и баловать двор малополезными штучками, а остаток жизни потратить на изобретение вечного двигателя. Его гениальный земляк Шамшуренков сидел в тюрьме и чтобы оттуда выбраться поражал петербургскую знать смелыми проектами. Всякий раз после порции восхищений его возвращали за решётку.
Отчасти Тропинин был прав. Стоило направить пытливость таких людей в нужное русло, обеспечить средствами, материалами и кто знает, каких чудес они бы выдали на гора? Всем им попросту выпало родиться не в той стране и не в то время. С другой стороны, научно-техническая революция требовала огромных затрат, которые в отсутствие массового спроса попросту не имели смысла. Историю объехать можно, а вот экономику не обманешь. Нет смысла прокладывать рельсы, если по ним нечего возить. Мне казалось более верным вкладывать средства в строительство городов. Города, успешные они или нет, большие или маленькие, остаются на картах. А карта для поселения, это нечто вроде паспорта для человека.
— Знаешь, мне кажется, что мы только попусту угрохаем средства. Сам подумай, чтобы добиться первых успехов уйдут многие годы, а за это время мы потеряем темп. А какую прибыль могут дать твои технологии прямо сейчас?
Тропинин вновь задымил, как паровоз, изобрести который ещё предстояло.
— Не рассуждай как торговец. Ты ведь собирался поднять эту страну.
— А ты не рассуждай как император. Счета компании не безразмерны. Кроме того, насколько я в курсе, и Массачусетский институт и лаборатория Эдисона изначально создавались как коммерческие проекты. Они сами зарабатывали на себя деньги. Сами!
— Со временем и мы будем зарабатывать, но нужен толчок.
— Этот толчок у проклятых капиталистов называется инвестициями. А я все свободные средства вкладываю в строительство города и кораблей. Между прочим, кораблестроение — твоя идея. Ты же сам настаивал на том, чтобы сосредоточить усилия именно на шхунах. А теперь что? Игрушка надоела? Предлагаешь всё бросить и заняться свободным поиском? Распылить средства на изобретения, которые нам если и понадобятся, то ещё очень не скоро? Кончится тем, что мы останемся с посредственной паровой машиной посреди заброшенных колоний. Так сказать Верхняя Вольта с паровозами.
— Хорошо, — сказал Тропинин. — Бизнес так бизнес. Давай сделаем так. Выделим Новые верфи в отдельную компанию. Ты будешь закупать у нас шхуны, скажем по три тысячи рублей за штуку и продавать по разумной цене все комплектующие до той поры пока они не появятся здесь.
Компания будет работать на хозрасчете. С твоим финансовым участием, но под моим контролем. И будет дополнительно зарабатывать на сторонних заказах. Для начала запущу ту же регенеративную печь. Мы будем зарабатывать на чугунном и стальном литье, на шанцевом и скобяном товаре, плугах, сковородах, котлах, а со временем, когда научимся выделывать хорошую сталь — на мореходных приборах и хирургических инструментах.
— Если сможешь на всё это добыть железа… — напомнил я.
— Найду со временем! — заверил Лёшка. — А всю прибыль компания будет вкладывать в изобретения, в опытные машины. Усовершенствуем оружие для начала, надеюсь против этого ты возражать не станешь?
— Не стану.
— Но какие-то начальные средства всё равно необходимы. А также литература, оборудование, приборы, реактивы, материалы для экспериментов, образцы для копирования.
— Всё это нужно искать в Англии, Франции, Швеции, — буркнул я, вполне представляя, кому именно придётся взять на себя доставку. — И потом, куда ты намерен сбывать свой хай-тек?
— В Англию, Францию, Швецию, — Лёшка улыбнулся. — Не вечно же мы будем в изоляции? А чтобы убедить единственного на побережье инвестора, я готов построить что-нибудь эдакое. У меня просто руки чешутся, так хочется подкоптить здешнюю атмосферу.
— Я не единственный инвестор. Вон, можешь попросить денег у Бичевина. Ему всё равно некуда их здесь тратить.
Бичевин со своим кабаком вымывал у населения большую часть наличной монеты. Часть этой монеты я возвращал, поставляя ему разные статусные вещи — мебель, часы, ковры. Часть он тратил заказывая стройматериалы или продовольствие. Но значительную долю ему приходилось укладывать в сундучки.
— И у него попрошу, — заверил Тропинин. — Чем больше средств, тем лучше. Хочешь пари?
— Пари? Нет, не хочу.
— И всё же, — дожимал Лёшка. — Давай так. Я берусь изготовить паровую машину из подручных материалов. Даже винтика ни тебе, ни кому-то ещё не закажу. Но если она заработает, ты откроешь мне неограниченный кредит.
— Заработает? — продолжал ворчать я. — Лучше бы она сразу заработала кучу денег.
— Ну, так как?
— Хорошо, уговорил, — я решил, что почти ничего не теряю. Неограниченный кредит ограничивался поставками, которые всё равно контролировал я. — Только сперва доведи до ума свой конвейер. А потом уж берись за что хочешь.