– Не спишь? – спросил он, затягиваясь.
– Как видишь!
– Крутая футболка. Нет, серьезно.
На растянутой футболке, в которой я обычно хожу дома, радужный Боб Марли, счастливо зажмурившись, выпускает клубы тяжелого дыма. Почти пропаганда, я знаю…
– Спасибо.
– И ноги тоже ничего.
– Сразу два комплимента за вечер?
– Ну… типа того, – хихикнул он.
– Зайдешь внутрь?
– Не… не надо. Там эта твоя, как ее…
– Маша.
– О, Маша. Не хочу, чтобы она слушала.
– Тогда пойдем в машину. Тебя же Андрей привез.
– Угу. Только я не хочу разговаривать в машине. На интересующую меня тему. Иначе Андрюха примет меня за шизофреника. А мы с ним не настолько близки, чтобы я мог ему позволить считать себя умалишенным.
– Мне весьма лестно быть твоим психотерапевтом. Будем сидеть в подъезде?
– Ага. Разве ты против? Это так… романтично. Ну и вообще… я так давно не сидел в подъезде.
Иван снова хихикнул и протянул мне бутылку.
– Виски будешь? Восемнадцатилетней выдержки. Отличная штука. Только я… крышку где-то потерял…
– Нет, спасибо. Давай кто-то один из нас будет пьян.
– Хорошо, – кивнул он, сделал глоток, затянулся и выкинул окурок вниз, в проем между лестниц.
Я сходила за пледом, натянула джинсы и уселась рядом с Иваном у стены. Он помедлил, глянул на меня сумрачно, поковырял ногтем бутылочную этикетку.
– Я ее чувствую, – сказал он. – Она все время рядом.
– Кто?
– Смерть.
– Звучит как фраза из кинофильма. Помнишь, про парня, который предвидел авиакатастрофу?
– Ага. «Пункт назначения» называется. Вчера пересмотрел. Прикольно! В телевизоре. А в жизни совсем не прикольно. Я боюсь есть. Боюсь уснуть. Боюсь выйти на улицу. Я отменил два концерта – потому что надо лететь самолетом. Меня так скоро вообще перестанут на гастроли приглашать… Хотя… какие гастроли? Я, может, до следующего понедельника не дотяну.
– Ты мне не звонил неделю!
– Я никому не звонил. Кому я вообще могу позвонить? С кем поговорить? С мамой? Эй, привет, как дела? Знаешь, я, кажется, скоро умру. А так все в порядке. Друзьям? И что, они мне поверят? Черта с два! Мне скажут – чувак, ты перетрудился, вот тебе и мерещится всякая фигня. Пыхни, и все пройдет.
Иван снова приложился к бутылке, поморщился после глотка. Я вдруг поняла, что ни фига он не пьян! Он трезв как стекло – алкоголь его не берет.
– Или, может, созвать пресс-конференцию? – продолжал он рассуждать вслух. – Это, конечно, будет мегакрутой пиар, только мне совсем не смешно. Я не знаю, почему со мной случается все этой дерьмо. Мне самому дико. Мне как будто показывают кино про самого себя, а я сижу в зале, с попкорном. И внутренний голос говорит – фигня, с тобой такого произойти не может. Все обойдется! А потом на тебя падают софиты. Я даже испугаться не успел – у меня как будто вообще эмоции отключились. Стоял и смотрел, как идиот, на груду железа.
Иван засмеялся. Так веселится человек, в чьей больничной карточке значится смертельный диагноз.
– Есть только один человек, который мне поверит. Это ты. Потому что ты была со мной оба раза и все видела своими глазами. И не только видела. Я тебя чуть не угробил…
– Да хватит тебе загоняться. Ты вообще ни при чем! К тому же, хирург сказал – я живучая.
– Интересно, а я? – спросил, глядя в темноту, Иван.
Я не нашлась, что ему сказать.
– Знаешь, чем я отличаюсь от всех остальных? Все вокруг – ты, твоя Маша, твоя начальница, люди из соседней квартиры, еще какие-нибудь чуваки – тоже видят кошмары во сне. Вот только, когда вы просыпаетесь, кошмар окончен! Можно выдохнуть, пойти почистить зубы, выпить кофе, сказать кому-то из знакомых – ну и ужасы мне сегодня снились! А ко второй чашке кофе ты уже и не вспомнишь, что это был за сон… А у меня все наоборот. Я не могу просто встать с утра с постели и обо всем забыть. В моей жизни вся эта фигня происходит по-настоящему! Кошмар на улице Вязов, бля… Как бы ты жила, если бы точно знала – твоя смерть во сне однажды доберется до тебя в реальности и сотрет в порошок? Прожует и выплюнет. Нескучно, правда?
Он опять полез за сигаретами. Я сидела и смотрела, как он выпускает в темноту подъезда дым. До меня медленно доходила вся странность ситуации.
Вот рядом со мной сидит человек. Его каждый день показывают по телевизору. У него куча денег, крутая тачка, большие перспективы, и каждая симпатичная телка в радиусе километра мечтает с ним переспать. У него отличная фигура, пара модных татуировок и неплохое чувство юмора. И, согласно последней информации, он, возможно, скоро умрет.