– Не знаю.
Задул ветер, пахнущий серой. И мальчика, и единорога сотрясал мучительный кашель, но Чарльз Уоллес продолжал крепко держаться. Когда приступ прошел, он потерся лицом о серебристую гриву, чтобы промокнуть слезы.
Когда Чарльз Уоллес снова поднял голову, сердце его екнуло от ужаса. По неживой земле к ним брело чудовищное создание с огромным бугристым телом, ногами-пеньками и длинными руками – они волочились по земле. То, что осталось от лица, шелушилось и гноилось. Оно посмотрело на единорога своим единственным глазом, повернуло голову, словно призывая кого-то или что-то, и припустило к ним со всей прыти на своих коротких ногах.
– Силы Небесные, спасите нас! – звонко заржал Гаудиор.
Этот отчаянный крик заставил Чарльза Уоллеса опомниться. Он воскликнул:
Он глубоко вздохнул, горячий воздух обжег его легкие, и мальчика вновь одолел неудержимый кашель. Он зарылся лицом в единорожью гриву и попытался сдержать сотрясающие его спазмы. Но лишь когда тело его перестало содрогаться, он осознал, что что-то прохладное скользнуло по его пылающему лицу.
Чарльз Уоллес поднял глаза и почувствовал благоговейную признательность: снег, чистейший белый снег опускался с истерзанного неба и покрывал загубленную землю. Тяжелые шаги чудища замерли: оно уставилось в небо и открыло рот, ловя падающие снежинки.
А вместе со снегом пришел прохладный легкий ветер.
– Держись! – крикнул Гаудиор и распахнул крылья, ловя ветер.
Копыта его оторвались от земли, и он мощным рывком взметнулся, вливаясь в ветер.
Чарльз Уоллес напрягся, крепко обхватив коленями широкие бока единорога. Он ощущал, как бешено стучит сердце Гаудиора, когда тот могучими ударами крыльев рассекает тьму космоса вместе с ветром, пока вдруг они не влетели в фонтан звезд и зловоние, а с ним и ужас, исчезли.
Единорог судорожно глотал напоенный звездным светом воздух; крылья заработали спокойнее; они снова в безопасности мчались вместе с ветром, и песня звезд была чиста и глубока.
– А теперь идем, – сказал Гаудиор.
– Куда? – спросил Чарльз Уоллес.
– Не Куда, – сказал Гаудиор. – В Когда.
Вверх, вверх, мимо звезд, к дальним пределам Вселенной, туда, где галактики вращаются в сияющем танце, спрядая время.
Чарльз Уоллес почувствовал, что у него от усталости закрываются глаза.
– Не спи! – окликнул его Гаудиор.
Чарльз Уоллес склонился к шее единорога.
– Боюсь, я могу не удержаться, – пробормотал он.
– Тогда пой! – приказал Гаудиор. – Пой, чтобы не уснуть.
Единорог открыл рот, и из него полилась музыка в полноте и величии гармонии. Голос Чарльза Уоллеса как раз начал меняться, ломаясь из чистого дисканта в тенор. Теперь этот дискант, мелодичный, как флейта, слился с могучим органным звучанием Гаудиора. Он пел мелодию, которой не знал, и все же ноты лились из его горла с уверенностью, порождаемой лишь длительным знакомством.
Они двигались сквозь закручивающие время пределы дальней галактики, и Чарльз Уоллес понял, что сама галактика была частью могучего оркестра и каждая звезда и планета в галактике добавляли свой инструмент к музыке сфер. И пока эта древняя гармония звучит, Вселенная не утратит своей радости.
Мальчик едва заметил, когда копыта Гаудиора коснулись земли, и мелодия стала ослабевать, и вот уже от нее осталась лишь всепроникающая красота подзвучия. Глубоко вздохнув, Гаудиор оборвал свою величественную песнь и сложил крылья.
Мег вздохнула. Прекрасная музыка умолкла, и теперь она слышала лишь тихий шорох голых веток на ветру. Она почувствовала, что в комнате холодно, несмотря на электрообогреватель и теплый воздух, поднимающийся на чердак из дома сквозь лестничный проем. Перегнувшись через Ананду, Мег взяла в изножье кровати старое стеганое одеяло и укрыла их обеих. Порыв ветра ударил в окно; оно всегда дребезжало, если не закрыть его картоном или не всунуть между рамой и стеклом щепку.
– Ананда, Ананда, – негромко произнесла Мег, – эта музыка… я в жизни не слыхала музыки реальнее этой! Мы услышим ее снова?
Ветер стих так же внезапно, как и поднялся, и Мег снова почувствовала тепло, идущее от маленького обогревателя.
– Ананда, он ведь правда еще всего лишь мальчик… Куда Гаудиор собирается отправить его на этот раз? В кого он Погрузится?
Мег закрыла глаза, крепко прижимая ладонь к собачьему боку.
Это было то же самое Где, в котором жил Харселс, но немного отличающееся. И все же оно оставалось тем, которое Гаудиор называл Давным-давно, так что, возможно, люди все еще жили в мире и Чарльзу Уоллесу ничего не угрожало. Но нет – хоть время и было юным, но все же уже не столь юным, Мег это чувствовала.