Когда он слишком уставал, чтобы писать, то проваливался в неглубокий сон, наполненный яркими видениями, в которых Бран и поселение в Веспуджии были куда реальнее стылого Мерионета.
Во сне он оказывался на плоском камне – том самом, у которого встречался с Зиллой, когда хотел, чтобы им никто не помешал.
Но сейчас вместо Зиллы там был мальчик лет, наверное, двенадцати, в странной потрепанной одежде. Мальчик лежал на камне и тоже спал, и его сон смешался со сном Мэттью.
Геддер стремится завладеть Гвен. Останови его. Дитя должно прийти от Мадога. Род Гвидира нечист. В нем не осталось ничего, кроме гордыни, жажды власти и жажды мести. Останови его, Мэттью.
Он увидел своего близнеца, но это был не Бран в Веспуджии… Или все-таки Бран? Это был молодой человек примерно его лет. Он стоял у озера. Рядом с ним находился другой мужчина, немного старше, который был похож на Брана – и не был, ибо глаза его светились неприязнью. Они начали биться, сошлись в смертельной схватке.
Лежащая на берегу озера огромная груда цветов затлела, красные язычки пламени заплясали на лепестках роз…
– Мэттью!
Мэттью открыл глаза. Над ним стояла мать с чашкой ромашкового чая.
Рядом с растущей пачкой страниц рукописи лежала генеалогия, над которой Мэтт тщательно работал; генеалогия эта разделялась на две ветви, словно двойная спираль. В одной из них была надежда, в другой – бедствие. И эта книга, Бран и поселение в Веспуджии переплелись в его разуме и сердце.
Зима выдалась очень холодной.
– Когда день начнет прибывать, станет еще холоднее, – сказал Мэттью доктору Лаукаю, который мрачно слушал его легкие.
Доктор отступил на шаг и посмотрел на молодого человека:
– Мэттью, ты поддерживаешь Зиллу.
Мэттью улыбнулся:
– Я всегда поддерживал Зиллу, еще с тех пор, когда мы были детьми и ей хотелось забираться на деревья так же высоко, как забирались мы с Браном.
– Я не это имею в виду. Ты поддерживаешь ее в этой сумасбродной затее отправиться в Веспуджию к Брану.
– Когда Бран просил у вас руки Зиллы, вы дали ему свое благословение, – напомнил доктору Мэттью.
– Да, но тогда предполагалось, что Бран останется здесь и станет партнером отца.
– Но если благословение дано, доктор Лаукай, его уже не отнять, – стоял на своем Мэттью. – Сердце Зиллы в Веспуджии, с Браном. Я понимаю, что она заняла место своей матери в вашем доме и за вашим столом. Но она ваша дочь, доктор Лаукай, а не ваша жена, и вам не следует держать ее на привязи.
Доктор побагровел от гнева:
– Да как ты смеешь?!
– Смею, потому что люблю Зиллу всей душой и всегда любил. Я буду тосковать о ней не меньше вашего. Без Зиллы и Брана я потеряю все, что придает моей жизни смысл. Но я не стану удерживать их из эгоизма.
Лицо доктора потемнело еще сильнее.
– Ты обвиняешь меня в эгоизме?
– Возможно, неумышленном – но да, эгоизме.
– Ты… ты… не будь ты калекой, я бы… – Доктор Лаукай уронил занесенную руку, развернулся и вышел.
Однажды в марте, когда отдельные капли дождя прорывались в дымоход и шипели в огне, Мэттью внимательно посмотрел на Зиллу, склонившуюся над чайным подносом.
– Зилла. Пора. Ты должна ехать в Веспуджию.
– Ты же знаешь, как я этого хочу. – Она коснулась его тонких пальцев. – Папа сказал – может, на будущий год.
– На будущий год будет поздно. Ты нужна Брану сейчас. Что ты собираешься делать со своим отцом? Будущий год так всегда и останется будущим. Отец никогда тебя не отпустит.
Девушка уставилась в огонь:
– Я предпочла бы ехать с отцовским благословением, но я боюсь, что ты прав и он не собирается его давать. Но где же взять деньги и как найти подходящий корабль и купить на нем место? Для девушки все это трудно, а то и невозможно.
– Ты должна ехать этой весной, сразу же, как только сойдет лед и корабль сможет отплыть.
– Мэтт, но почему вдруг такая спешка?
– Бран дотянулся до меня прошлой ночью…
– Что-то случилось?
– С Браном все в порядке. Но Геддер… Рич… – Тут с Мэттью случился приступ кашля, а когда он сумел выпрямиться, то у него не было сил говорить.
Зилла продолжала приходить каждый день. Она сидела в кресле у камина, разливала чай и согревала Мэттью своей улыбкой. Следующие несколько недель он не заводил разговор о том, что ей необходимо ехать в Веспуджию. Затем в один прекрасный день, когда силуэты голых деревьев украсились набухающими почками, Мэтт встретил девушку с нетерпением.