Существует всё-таки тирания мегаполиса… Или интеллигентские заморочки. Вот как будто есть какой-то внутренний цензор, который никогда не спит. А всё время наблюдает. Не могу избавиться от этой мысли. Вот взять этот подземный переход, только что. Он всего пять метров в длину. Зачем я закрыл перед ним зонт, а потом открыл? Это же короткий подземный переход! Никого в нём нет! А чтобы не было взгляда со стороны: «человек идет под зонтом и под крышей. Вот недоумок!» Но ведь понятно, что нет никакой другой стороны, но каждый раз закрываю зонт, чтобы дураком не выглядеть. Перед кем?! Комплексы… Как бы осознать покрепче, что всем на меня наплевать?
Попробую сделать так. Просто создам персонажа. Это будет образцовый работник, дисциплинированный, как японский робот. С кругозором книжки по бухгалтерскому учёту. Буду заходить на работу – и включать этого персонажа, выходить – выключать. Только бы кнопку не сломать! Полная неуязвимость для меня. Какая мне разница, кто и как относится к персонажу, это же вымышленный экземпляр. Хотели винтика – получите.
Я понял, почему мне кажется, что начальник воняет. Это не из-за его помойного одеколона. Это мозги у него гниют в черепной коробке.
Луна, царица ночи и поэтов... Строчки сами льются с неба… Луна взошла и прикоснулась светом к моей решётке, спаянной навечно из квадратов дней и прочих злых геометрических фигур, распавшихся мгновенно и в ничто... Подруга белоснежная сияет из глубин, как о любимой мысль и как надежда, что мы с луной вдвоём, но не наедине…
Может, там, за луной, и находится Бог. Или луна – это зеркало, в которое Он однажды посмотрел... Такой сияющей и осталась…
Как тянет её красота... Я убил бы весь мир, лишь бы она была рядом. Чудовище. Быть может, от того, что во мне бездны зла, я страшен сам себе… Поэтому так жажду обладать её красотой...
Ну почему же мне нет покоя, когда я с ней? Ведь счастье беспредельное, но словно слышится тиканье часов. Ведь знаю, что через несколько часов так будет её не хватать, хоть вешайся. Вот несколько часов назад она была на расстоянии руки, а теперь – ничего. Без неё мир пустой...
И тогда сказать ей: я уважаю твоё решение жить не со мной. Так уважай и моё решение: не жить без тебя. Подняться по технической лестнице на этот небоскрёб, который так светится по ночам, и броситься вниз… Хоть один отчаянный поступок ты можешь сделать или нет? Какое гордое слово – броситься… Забыть себя и упасть в неизвестное. Только вперёд. С какой силой рванёт воздух навстречу, какая свобода и лёгкость… А вдруг вся эта жизнь – лишь испытание. И для тех, кто посмел броситься – открывается Рай. Место, где мы будем вместе.
Она тогда смотрела так, что в душе рвались, одна за одной все струны. Радость, музыка, любовь, надежда... А вместо струн... Словно сатанинский коготь вонзился в душу и там остался. Время идёт и душа словно покрывается налётом новых дней, пеплом, и коготь скрывается всё глубже. Но каждый миг чувствую: он там. Он прочнее тела, которое истлеет и прочнее души, которая сгорит от любви.
Теперь я понимаю, почему при первом же взгляде на неё, уже любимую, но ещё незнакомку, возникло это мгновенное ощущение, не пропавшее за годы. Как будто она была… Не впервые, а прежде, всегда. Словно мы были неразлучны в какой-то прошлой жизни, что эта жизнь на самом деле была, и была долгой. Но нет! Не оттуда было это прочное чувство, не из выдуманной прошлой жизни. Как ни странно, это чувство – из детства. В шесть лет я впервые прилетел на тёплое море. И в первый день родители запретили купаться, чтобы ребёнок не заболел от резкой смены климата. На всю жизнь запомнился этот невыносимо долгий первый день, вид из пыльного окна санатория на солнечное, чудесное, манящее море, наполненное свежестью, тайнами, смехом и счастьем. И эта женщина – такое же близкое и недостижимое море…
Возможно, есть непреложный закон: образы, возникающие на заре жизни, пророчат всё дальнейшее. Так жаль, что их смысл становится ясен только со временем...
Люди ищут Бога, но совсем не смотрят друг на друга. А ведь… Ведь Бог – это свет, который зажигается в ответном взгляде.