— Слепая любовь1, — выпаливает он.
— Точно, точно! — восклицаю я слишком громко. — В этом шоу образовалось довольно много пар. Ну, не то чтобы мы пытаемся стать одной из них… эм, так кем ты работаешь?
— Что? — непонимающе спрашивает он.
Вероятно, от внезапной смены темы у него в мозгу произошла ошибка.
— Ты что-то упоминал про свою профессию.
— Ээ… хочешь сказать, что не знаешь? — его голос повышается на октаву. — Ох. Я был уверен, что ты меня знал.
От его последних слов я вздрагиваю. Наверное, я слишком пристально пялился, когда только вошел в лифт.
Но он не выглядел знакомым. Совершенно.
— Ты знаменитость? — заинтересованно спрашиваю я.
— Вроде того. Ну, фанаты у меня определенно есть, — теперь его голос звучит застенчиво, почти неловко.
— Актер?
Он громко фыркает, а затем смеется.
— Нет, ни за что на свете.
— Музыкант? — продолжаю я, параллельно ломая голову в попытках вспомнить какого-нибудь тридцатилетнего певца или барабанщика, который был бы столь же ослепительно красив.
— Мы что играем в «двадцать вопросов»? — теперь его тон полон сарказма.
Я пожимаю плечами, хотя он и не способен этого увидеть.
— Думаю, времени у нас вагон.
Краем уха я слышу, как он шевелится, и теперь звук его голоса доносится откуда-то с пола.
— Я вратарь.
На мгновение внутри возникает порыв присоединиться к нему, но на мне дорогущий смокинг, а электричество включится в любую минуту, я в этом уверен. И тогда я буду не только вспотевший, но еще и грязный.
— Вратарь… тогда регби? Футбол?
Он смеется, и я чувствую, как мое лицо пылает. Нехорошо. Здесь и так достаточно жарко.
— Что смешного?
— Прости, — отвечает он, прочистив горло. — Просто удивлен, что ты не знаешь меня.
— Я не интересуюсь спортом. Обычно мне скучно… ну только если я не смотрю на штаны.
— Штаны? — переспрашивает он, и я слышу удивление в его голосе.
Кажется, мне реально необходим тумблер, фильтрующий информацию от моего мозга ко рту.
— Ну, бейсбольные и футбольные штаны… хотя, вообще-то в футболе носят шорты, но кого это волнует, когда перед глазами лишь мускулистые ноги, на которых сосредоточено все внимание.
— Ого, даже не подозревал, что у спортивных штанов имеются поклонники.
— Я гей, забыл? — шутливо произношу я, а затем решаю, что пора вернуться к более насущным вопросам. — Так если не футбол, то… что?
— Когда-нибудь слышал о хоккее?
— Да, конечно, — усмехаюсь я. — Очень по канадски.
Он снова смеется, и мне нравится этот звук. Он эхом проносится по моему телу, наполняя каждую клеточку теплом.
— Я играю за Колорадо.
— Ой.
Ноги устают, поэтому я опускаюсь на корточки, точно зная, что в таком положении тоже долго не просижу. Джейсу придется простить меня, если я вляпаюсь в жвачку… или во что-то похуже.
— Даже в Вегасе есть команда.
— Не знал, я просто не местный...
— Разве в Вегасе есть местные? — спрашивает он со смешком. — Откуда ты?
— Сиэтл, — рассеянно отвечаю я, потому что слишком сосредоточен на том, чтобы снять бабочку и расстегнуть рубашку. Здесь становится жарко, но не из-за этого парня. Кажется, вентиляция не пропускает свежий воздух.
— В Сиэтле популярная хоккейная команда.
— Какая? — спрашиваю я и снова встаю, чтобы снять с себя пиджак.
— Начинается на букву К…
— И кто теперь играет в двадцать вопросов?
Он лишь усмехается.
— Хватит смеяться надо мной. Если бы у нас был Wi-Fi, я бы смог погуглить, — со вздохом говорю я.
— Извини, просто в последнее время я общаюсь таким количеством ярых хоккейных фанатов, что забываю о том, что существуют обычные люди, живущие своей жизнью, которым абсолютно наплевать на то, чем я занимаюсь.
— Если у тебя такие ярые фанаты, ты, должно быть, очень популярен. Имеет смысл, потому что ты... — я замолкаю, зажимая рот рукой.
— Я что?
— О, эм... думаю, ты реально хороший вратарь и все такое.
— Ну да. И не стыжусь в этом признаться. Я потратил долгие годы на тренировки, чтобы достичь такого уровня.
— Не сомневаюсь.
Мне бы очень хотелось посмотреть на него, чтобы увидеть искру, которая, несомненно, сейчас сверкает в его глазах. Я чувствую то же самое, когда снимаю ролики для своего канала.
— Итак, знаменитый вратарь, как тебя зовут? Мне надо знать, чтобы я смог подписаться на тебя, когда мы выберемся отсюда.
И снова этот гортанный, сексуальный смех…
— Калеб Бернсайд.
— Круто. Я Грэм. Грэм Адлер.
Глава 2
Калеб