Грэм Адлер.
Не может быть.
Да, судьба такая сучка. Грэм понятия не имеет, кто я, но мне очень хорошо известно, кто он. Рискнув, я включаю фонарик под предлогом поиска встроенного телефона. Посветив им около двери, я замечаю нужный отсек для трубки, а затем незаметно скольжу лучом по его лицу. Он щурится, но я тут же узнаю эти добрые карие глаза.
— Блин, извини, — бормочу я, убирая от него свет, но кладу фонарик сбоку, чтобы осветить небольшое пространство вокруг. — Хотел посмотреть, нет ли здесь экстренного телефона, — продолжаю я, кивнув в сторону панели возле двери.
— Боже мой, ты гений! — восклицает Грэм. Выражение его лица, милое волнение в тоне... как я мог его не узнать?
Грэм Адлер – моя тайная страсть.
Он распахивает маленький отсек, но обнаруживает, что тот пуст. С разочарованным стоном, Грэм зарывается лицом в ладони, отчего из аккуратной прически выбивается светло-русый локон. По моей шее стекают капли пота, пока я наблюдаю, как он медленно опускается на пол в этом дизайнерском костюме.
Его стройная фигура в этом костюме сводит с ума.
— Мы в полном дерьме, — говорит он, расстегивая еще одну пуговицу рубашки. Я внимательно прослеживаю взглядом каждое движение его ловких пальцев.
Те самые знакомые, умелые руки.
Прочистив горло, я пытаюсь избавиться от неожиданной сухости во рту.
— Могло быть и хуже, по крайней мере, здание не горит, — Грэм кидает усталый взгляд в мою сторону, и я усмехаюсь. — Ну, в смысле...
— По ощущениям в кабине градусов сто, не меньше.
— Мне казалось, ты привык к жаре... раз уж большую часть времени находишься на кухне, — выпаливаю я, опустив взгляд в пол.
— Подожди… т-ты… как…
— Честно признаться, я смотрю каждое твое видео, — продолжаю я, и его рот распахивается от неожиданности. Как мило. — Я пытался повторить то, что ты готовил на прошлой неделе... блин, не помню название... — я замолкаю и чешу голову, стараясь не смотреть, как Грэм зажал нижнюю губу между зубами. Его щеки порозовели, что, как я полагаю, связано с тем, что его узнали, а не потому что температура подскочила как минимум на три градуса за последние две минуты. — Что-то французское...
— Профитроли? — шепчет он, и его губы растягиваются в легкой улыбке.
— Точно-точно, — отвечаю я, потерев влажную кожу на затылке. Во мне вспыхивает странная искорка смущения потому что на этот раз фанат здесь – я. — Ну и короче у меня ничего не получилось. Полный провал.
— Ты... народный спортсмен, и смотришь мое кулинарное шоу?
Его канал – нечто больше, чем просто кулинарные уроки. В каждом видео своя эстетика: микс деревенского бохо и современности, который сразу же притягивает взгляд. Нарезка, шкворчание масла на сковороде, сексуальные руки, замешивающие тесто... что сказать, меня заводит.
— Народный спортсмен?
— Извини, кажется, я снова делаю необоснованные предположения...
— Честно говоря, я абсолютно не умею готовить, но люблю поесть. Просто, не знаю, твой канал... интересный.
Грэм вопросительно приподнимает бровь, и я с упоением наблюдаю, как дергается его кадык, когда он сглатывает. В реальности он выглядит иначе. Гораздо, гораздо лучше. Более очерченные и точеные линии. Может быть, так кажется из-за смокинга или из-за щетины на подбородке, который слегка дергается под моим оценивающим взглядом.
— Я никогда... мне нравится французская кухня, но, честно говоря, я просто любитель-гурман. У меня достаточно большое количество поклонников, но... — он резко замолкает.
— Ну и я один из них, — отвечаю я. — По крайней мере, последние полгода.
Как-то ночью я бездумно листал новости в телефоне, пытаясь отвлечься от поражения в сезоне, и наткнулся на его канал. И первое, за что зацепился мой взгляд – его улыбка. Лежа в постели, я прокручивал в голове каждую пропущенную шайбу и тут появляется он... его мягкие карие глаза, лицо покрытое мукой, и широкая улыбка, когда он смеялся над чем-то, что я не в состоянии понять, потому что... ну, выпечка? Я ничего не понимал, и меня это особо не беспокоило. Грэм горячий парень, который готовил что-то ахуенно вкусное, а я просто наблюдал за ним. И как только нажал кнопку «Подписаться», началась моя зависимость.
— Я попытался повторить несколько твоих рецептов, но ни хрена не вышло. Однокомандники до сих пор припоминают мне шоколадное печенье...
— Плохо получилось? — спрашивает он, и я киваю.
— Да, а теперь они называют меня Бетти.
— Бетти?
— Бетти Крокер2, — поясняю я, пожав плечами. — По сути меня не должно задевать это прозвище, но, вероятно, оно бьет по больному месту.