— Потому что ты не умеешь печь?
— Потому что я гей, — отвечаю я, выдавив улыбку. — Каждый раз, когда они называют меня Бетти, кажется, что все каким-то образом догадались о моей ориентации. Звучит смешно, я в курсе.
Грэм.
По сути он чужак, независимо от того, насколько хорошо я знаю его по YouTube-каналу, но, похоже, мне не удастся остановить свой словесный понос.
Я реально сообщил ему, что гей? Большую часть времени, я не позволял признаваться в этом даже самому себе. Улыбка дается слишком тяжело, поэтому я отворачиваюсь, блуждая взглядом по щели в дверях кабины. С таким количеством закрытых игроков в НХЛ, скрывать свой образ жизни стало своего рода привычкой. И после множества неудачных попыток вытащить меня потусоваться или просто выпить в баре моя команда, наконец, принял тот факт, что я слишком сосредоточен на победе. Я просто отвечал всем что-то вроде: «никаких отвлекающих факторов». Но на самом деле одиночество изнуряло меня день за днем. Мне уже тридцать лет. Если повезет, колени дадут мне возможность отыграть еще максимум два сезона, а что потом? Когда я перестану скрываться? Когда я начну жить так, как хочу?
— Спортсмен-гей – не редкость в наше время, — говорит Грэм, и невинные нотки в его голосе заставляют меня улыбнуться.
— Ты прав. Но есть множество подводных камней. Уверен, что я не единственный гей в НХЛ, но никто из них пока не совершил каминг-аут. Несколько человек признались в более низких лигах, но действующие игроки НХЛ? Ни один.
— Ничего себе, — бормочет он, нахмурив брови, и пытается переварить все, что я ему сейчас сказал. — Это... ужасно удручающе.
— И не говори.
Грэм поворачивает голову, и я резко выдыхаю, когда его взгляд на несколько секунд падает на мои губы, а затем снова возвращается к глазам.
— Как ты... — спрашивает он, закусывая внутреннюю часть щеки, а затем качает головой. — Господи, не важно, не мое дело.
— Что?
Откинув голову к стене, он глубоко вздыхает.
— А что насчет... отношений?
— Их нет.
Грэм в шоке распахивает глаза и выпрямляется так быстро, как будто его ударила молния.
— Погоди... совсем? Никаких тайных парней или секса на одну ночь?
Громко рассмеявшись, я потираю челюсть, потому что мышцы слегка сводит от того, как много мне приходилось улыбаться за последние полчаса.
— Нет. Сейчас я практически монах.
— Боже мой.
— Знаю.
Мой член тут же протестует простив этой херни по поводу принудительного воздержания и слегка дергается при виде того, как Грэм скользит языком по нижней губе. Бля, мне нужно срочно выбираться отсюда. Схватив телефон, я выключаю фонарик, нуждаясь в небольшой передышке от вида сексуального повара, сидящего всего в нескольких футах от меня. Легкий запах его пота, смешанный с хвойным одеколоном, пропитывает маленькое пространство, глубже проникая в грудь с каждым вздохом. Этого пьянящего сочетания достаточно, чтобы в голове начали возникать мысли, которые я обычно плотно запираю на замок. Губы, руки, прикосновения кожа к коже и поцелуи с незнакомцем. Ведь здесь, в этом скрытом от людских глаз укромном уголке, я могу быть тем парнем, от которого прячусь каждый день, глядя в зеркало. Взять то, что хочу, и ни одну гребаную секунду не беспокоиться о последствиях.
— Даже не представляю, как ты выживаешь, — говорит он, и мне хочется поделиться с ним, что я не «выживаю». Просто медленно тону, и он – первый глоток свежего воздуха, который мне удалось урвать за долгое время. Вдруг он издает невеселый смешок, и я внезапно жалею, что погасил свет, потому что жажду увидеть его выразительные глаза. — Хотя свидания переоценивают, если говорить на чистоту.
— Разве?
— Господи, да! Поверь мне. Так что ты, возможно, поступаешь правильно, — с усмешкой говорит он, словно сам не верит в собственные слова. — Мне всегда казалось, что я выйду замуж за Джейса, но потом он встретил Роба и...
— Ты остался один?
Грэм несколько секунд молчит, и я начинаю волноваться, что перегнул палку. В тишине раздается мягкий шорох его ботинок по полу, отчего тело обдает волной горячего воздуха, и еще одна капля пота стекает по затылку.
— В каком-то смысле, — говорит он, наконец, и я подпрыгиваю от неожиданности. Теперь он сидит ближе, настолько близко, что если бы я протянул руку, то смог бы его коснуться. — Я хожу на свидания, но ничего не получается. Кажется, мне всегда попадаются парни, которые бегут при первых признаках обязательств.
— Вероятно, подсознательно, ты сам их не хочешь.
— Может быть.
Может быть, тебе тоже хочется поцеловать незнакомца в кабине застрявшего лифта?