— А кто его знает, может вы и научите, как счастливым быть? — произнес Иляй с робкой надеждой в голосе.
— Садись-ка на нарту, покурим, побеседуем, — предложил Сергей Яковлевич. Иляй послушно уселся и вдруг сам не зная, как это у него получилось, сказал:
— Жена ушла от меня. Трудно теперь мне стать счастливым.
— А ты мог бы вернуть ее. Серьезно говорю.
Иляй опять недоверчиво и в то же время с надеждой посмотрел на секретаря.
— Так вот, Иляй, начинай прямо с сегодняшнего дня и не забывай об этом ни на одну минуту, — начал секретарь таким тоном, как будто поверял глубокую тайну.
— Буду делать, обязательно буду делать, только скажи, как и что? — с готовностью ответил Иляй.
— Прежде всего сегодня же пойди на занятия ликбеза. Разыщи свои тетради, книги и принимайся за учебу. Так сделай, чтобы учительница тебя на каждом занятии хвалила, чтобы похвалы ее все слышали и прежде всего — Тэюнэ.
— Да, да. Тэюнэ всегда говорила, чтобы я учился.
— Дальше слушай. Купи в магазине хорошую одежду. Сделай так, чтобы все поразились, какой ты аккуратный. Приходи в клуб тогда же, когда и Тэюнэ приходит, делай то же самое, что и другие делают: играй в шахматы, пой песни, слушай беседы, задавай вопросы…
— Задавать вопросы? — с лихорадочной поспешностью спросил Иляй.
— Непременно! Только сначала думай, хорошо думай, чтобы глупо не получилось. Сам знаешь, бывает, что умный человек, не подумав, глупое скажет.
— Да, конечно, когда глупо — плохо. Смеяться все будут. А Тэюнэ очень не любила, когда надо мной смеялись, говорила, что на меня жалко смотреть.
— Выходит не зря сказал это. Теперь дальше слушай. Самое главное нужно так сделать, чтобы о тебе как об одном из самых почетных колхозников не только в Янрае, но и во воем районе заговорили. Ты это сможешь так сделать. Вспомни-ка, тебя даже на кустовое собрание охотников посылали!
— Не везет мне, — уныло отозвался Иляй. — Видишь, капканы пустые. Хорошим охотником смогу стать, если очень постараюсь, а вот самым лучшим — не получится у меня.
— А как ты думаешь… Что, если колхоз тебе важное дело доверит?.. Очень важное? — Секретарь взял Иляя за рукав кухлянки.
— Какое дело?
— Что, если колхоз поставит тебя заведующим питомником? Ты же любишь собак…
— Заведующим питомником? — переспросил Иляй, не веря своим ушам. — Заведующим? — соскочив с нарты, почти закричал он. — Ого! Да я бы… Я такой питомник сделал бы… Медведи, настоящие медведи у меня были бы, а не собаки!..
— А ну, ну, расскажи, что бы ты стал делать с питомником?
— Да я… я… всех собак в районе пересмотрел бы, самых лучших щенков выбрал бы… День и ночь с ними был! Через год наш питомник не хуже илирнэйского стал бы! — захлебываясь словами, уже кричал Иляй.
— Вот если сделаешь таким питомник, как обещаешь, сразу о тебе заговорят в районе, как об одном из самых почетных колхозников. Сегодня же поговорю с правлением колхоза. Посоветую им, чтобы поручили тебе это важное дело, — заключил секретарь. — Только смотри, чтобы не подвел меня. Как бы там у тебя не подохли собаки.
— У меня подохнут собаки? — Иляй сорвал с головы малахай. Вспотевшая голова его дымилась паром. — Да я скорее сам подохну! Я же по дыханию собаки слышу, что делается с ней! А этот старый Венчик… Разве он понимает что-нибудь в собаках? Я скорее сам в нарте вместо передовика побегу, а больную собаку не дам для работы…
— Ну, ну, ладно, покрой голову, а то простудишься, — Сергей Яковлевич нахлобучил на голову Иляя малахай, шутливо прихлопнул по макушке. — Так как же, договорились?
Иляй бросил на снег рукавицы, схватил обеими ладонями руку Ковалева, порываясь что-то сказать, но подходящих слов не нашел.
17
Вернувшись в поселок, Ковалев решил побывать и в торговом отделении, заглянуть в пушные и товарные склады.
Радушный, приветливый, но ровно настолько, чтобы не выглядеть подобострастным, Савельев показывал секретарю, как хранятся у него товары, пушнина.
Ковалев медленно шел по складу, все до мелочи ощупывая своими строгими, внимательными глазами. В складе был порядок: мешки с мукой, ящики с макаронами, чаем, спичками сложены в правильные штабеля; стеллажи все сухие, чистые; щели в крыше и стенах тщательно заделаны жестью, фанерными листами. Но проницательный взгляд Ковалева все же не мог не заметить некоторого показного порядка и в складах и в магазине. Бегло осмотрев все, что бросалось в глаза, он заглянул в те углы, в которых заведующий его не ждал. С трудом протиснувшись в узкий и неудобный проход, Ковалев осмотрел темный угол, заметил рассыпанные ружейные окислившиеся гильзы и молча показал на них Савельеву. В другом месте он заметил разорванный мешок с мукой, прикрытый оберточной бумагой.