Оля улыбнулась и попросила мальчиков успокоить школьников.
Не стало легче Солнцевой и на второй день.
Оро решил действовать. Не долго думая, он побежал к старику Анкоче за советом.
— Охотников все еще нет! Они могут и неделю на своих участках пробыть. И Петр Иванович с отчетом в район уехал. А учительница сильно больна, — скороговоркой объяснял он. В подвижном лице его, с быстрыми, живыми глазами, с высоким лбом, была тревога и решимость. — Так вот я так придумал: соберу в поселке всех собак, которых охотники дома оставили… На собаках я ездить умею… Вот… и поеду в Илирнэй сам. Привезу врача!
— Сам? — переспросил Анкоче, осматривая гибкую фигуру мальчика.
— Да, сам! — решительно подтвердил Оро.
— Самому тебе нельзя, — после некоторого раздумья сказал Анкоче, — мал еще… А я… стар слишком.
— Так как же быть, а?! — с отчаяньем воскликнул Оро.
— Подожди, подожди, — сейчас что-нибудь придумаем. — Анкоче встал со своей лежанки, как можно бодрее прошелся по комнате. — Вот видишь, хожу! Как молодой хожу! Последнее время я как будто совсем крепким стал, иногда клюку свою даже дома оставляю.
— Нет, нет! Тебе одному нельзя! — протестующе замахал руками Оро и тут же осекся, подумав, что тон и слова его могут сильно не понравиться Анкоче.
— А мы вдвоем поедем! — вдруг заявил Анкоче. Малый и старый вместе! Вот оно и выйдет, как будто один сильный мужчина!
— Ай, хорошо придумал! — восторженно воскликнул Оро.
Вскоре Анкоче и Оро, провожаемые всеми женщинами и детьми поселка, выехали в путь. Каюрил Оро. Старик Анкоче внимательно наблюдал за ним, порой советовал переставить в упряжке собак.
Дорога была хорошо накатанной, и нарта скользила легко.
Погасли короткие сумерки. Оро и Анкоче ехали в абсолютной темноте. Слева едва-едва различались силуэты огромных ледяных торосов на море.
За многие часы езды Оро выслушал от Анкоче десятки сказок. Теперь старик устал и потому молчал. И вдруг Оро впереди заметил две золотые точки. Сначала ему показалось, что это звезды, но Анкоче ему пояснил, что это огни на мачтах илирнэйской полярной станции.
Мальчик долго всматривался в эти точки, мерцавшие над землей немного ниже бледных звезд. Представив себе полыхающее в жару лицо учительницы, он закричал на собак. Им овладело нетерпение. Путь ему казался бесконечно долгим, и в первые минуты, когда мальчик заметил огни на радиомачте, он очень обрадовался: ему почудилось, что Илирнэй вот уже где-то здесь, совсем рядом.
Старик Анкоче затянул бесконечную песню:
— О-го-го-го-го! О-го-го-го-го!
— Что ж это огни так и не приближаются? Лучше бы их не было, что ли. А то дразнят только, — с досадой сказал Оро.
— Не надо ругать огни эти, — назидательно возразил Анкоче. — Малый ты еще, многого не понимаешь. — Минуту помолчав, старик заговорил снова: — Много лет назад я молодым еще по этой дороге ездил и, когда вперед смотрел, всегда лед-глаза перед собой видел.
— Лед-глаза? Какие лед-глаза? — живо переспросил Оро.
— Подожди… слушай дальше, потом все поймешь. Какой нетерпеливый, — с мягким укором произнес Анкоче. — Больно мне было. Лед-глаза душу мне заморозили. И вот лет десять тому назад огни эти там, на мачте, зажглись. Иногда я в Илирнэй в гости ездил. На огни эти смотрел, и казалось мне, что это они душу мне отогрели, сердце разморозили. Когда в Илирнэй приезжал, всегда на полярную станцию заходил. Начальник полярной станции — друг мне большой. Всегда чаем угостит, табаку даст, всегда поговорит со мной хорошо. Вот и сейчас, когда приеду, зайду к нему обязательно.
— Подожди… подожди, а про лед-глаза почему ничего не говоришь, что это такое? — опять нетерпеливо промолвил Оро.
— Ай, какой плохой парень! — с наигранной досадой ответил Анкоче. — Потерпи, не думай, что по старости у меня всю память отшибло. Расскажу и про лед-глаза.
Оро приготовился слушать. Но старик Анкоче вдруг предложил:
— Помолчим немного. Вон тот мыс объедем, а за мысом я говорить буду, а ты слушать будешь.
— Ладно, помолчим, — вздохнув, согласился Оро. Соскочив с нарты, он закричал на собак:
— Го яра, яра, ра-ра, ра-ра!
Собаки побежали быстрее. Вскоре действительно в темноте стал вырисовываться мыс, которого до этого мальчик не замечал. «Ишь, какой он, Анкоче. Старый, а глаза его лучше моих оказались», — с уважением подумал Оро.
Объезжая мыс, Оро почти не садился на нарту: ветер совсем оголил дорогу от снега. Он со сноровкой заправского каюра ловко отводил нарту от камней, умело командовал собаками. Откуда-то сверху, где скорее можно было угадать, чем различить нависшие над головой скалы, с легким шумом скользнула над путниками ночная птица. Собаки рванулись в сторону. Но Оро умело остановил нарту.