— Смотрите, Кумчу идет!
Все разом повернулись, всматриваясь в медленно подходившего Кумчу. Гэмаль переглянулся с бригадиром. «А ну, как они встретят его?» — подумал он, оглядывая суровые лица пастухов.
Кумчу подошел вплотную к молчавшим пастухам. По всему было видно, что он страшно смущен.
— Ну как… они… телята? — наконец спросил он, ни на кого не глядя.
— Ничего! — воскликнул Воопка. — Судьба у них оказалась хорошая! Совсем не такая, как ты говорил.
— Да я что… я так. А не пришел к вам, потому что сильно поясница болела. — Кумчу скривился, хватаясь за поясницу, застонал.
— Врешь, лживый человек! — сурово промолвил Майна-Воопка.
— Да, ты врешь, — подтвердил старик Ятто. — И от того еще противнее нам на тебя смотреть.
— Уходил бы ты из нашей бригады, что ли! — подал голос самый молодой пастух.
— Не только из бригады, из колхоза выгнать надо его! — подхватил еще кто-то.
«Хорошо! Очень хорошо! — мысленно отметил Гэмаль. — Это уже коллектив. Все они уже — как пальцы на одной руке, которые могут сжаться в кулак».
Кумчу, широко расставив ноги, исподлобья смотрел на пастухов. На лице его была и злоба и растерянность.
— Ну и что ж, я и сам уйду! — наконец выкрикнул он. — Олешков своих заберу и уйду со своей ярангой!
— Ну и уходи! — ответил Майна-Воопка.
Кумчу круто повернулся и быстро пошагал прочь. А вдогонку ему неслись смех, злые шутки.
Когда Кумчу скрылся, Воопка указал пастухам на Нояно. Девушка, сидя на корточках, прижимала голову теленка к своему лицу и нашептывала ему на ухо что-то нежное, ласковое.
А солнце поднималось все выше и выше, обливая теплыми лучами тающий снег, прогревая твердую, как чугун, обнаженную на проталинах землю.
19
Чымнэ был в отчаянии. Отел оленей застал его неподготовленным.
— Все отвернулись от меня! Все в колхоз ушли! Даже мою собственную жену колхоз отобрал! — кричал он в бессильной злобе.
Еще более деспотичный, чем прежде, он не давал пощады Кувлюку. Пастух терпел, но иногда ему не хватало терпения. Он уходил подальше от хозяина и принимался ругать его самыми последними словами. Все чаще и чаще в такие минуты вспоминался ему давнишний разговор с секретарем райкома.
«Я знаю, многие оленьи люди янрайской тундры ненавидят меня, — размышлял пастух. — Но разве Чымнэ мне друг?.. За последнее время он совсем взбесился. Не могу я больше жить с ним».
В разгар отела на стадо Чымнэ напали волки. Половина стада разбежалась. Чымнэ долго бродил с Кувлюком по тундре, собирая оленей.
Доведенный до бешенства неудачей, Чымнэ приказал Кувлюку запрячь оленей и взять с собой винчестер. Когда олени были запряжены, Чымнэ долго сидел на нарте, о чем-то мрачно думая. По лицу хозяина Кувлюк догадался, что задумал он что-то недоброе. Медленно, по-бычьи повернув голову, Чымнэ приказал:
— Поедем!
Кувлюк нехотя тронул свою упряжку.
Долго скакали Чымнэ и Кувлюк по тундре. На коленях у Чымнэ лежал винчестер.
«Куда это он? — недоумевал Кувлюк. — Не к Мэвэту ли, чтобы вернуть домой жену и Аймынэ».
Не выдержав, Кувлюк робко спросил:
— Куда мы едем? К Мэвэту?
— Заедем и к нему, обязательно заедем! — мрачно отозвался со своей нарты Чымнэ. — Но сейчас первым на тропе нашей стоит Майна-Воопка!.. Сосед наш! — Чымнэ хрипло рассмеялся.
Кувлюк посмотрел в маленькие глаза хозяина, налитые кровью, и почувствовал, что скоро должно произойти какое-то несчастье.
— Что это… что ты хочешь делать? — сдавленным голосом спросил пастух, чувствуя, как его пробирает дрожь. Чымнэ долгим взглядом посмотрел ему в лицо и приказал:
— Привяжи оленей! Бери в руки винчестер! Вон видишь, Майна-Воопка оленегонную собаку обучает?
Лицо Кувлюка побелело.
— Ну, — двинулся на пастуху Чымнэ, страшный и неумолимый, наставляя на него винчестер…
Майна-Воопка и Воопка узнали гостей издали.
— Чего им здесь надо? — спросил Воопка.
— Подъедут, скажут, — равнодушно отозвался бригадир и снова нагнулся над своей оленегонной собакой.
— Смотри, они остановили оленей и к нам идут, в руках у Чымнэ винчестер.
— Винчестер? — спросил, разогнувшись во весь рост, Майна-Воопка.
И вдруг Воопка в один прыжок очутился впереди брата. Раздался выстрел. Воопка дернулся, вскрикнул, схватился за грудь и стал медленно опускаться на землю. Майна-Воопка обхватил брата руками, крепко прижал к себе.
— Ах вы, бешеные, вонючие волки! — тихо промолвил он, глядя дикими глазами на убегающих Чымнэ и Кувлюка.